Меж тем, Штаден повёл Фёдора к лестнице.
- А где Алёна? – спохватился Басманов.
- Наверно, в своих покоях, - отозвался Генрих с мягкой улыбкой.
Басманов свёл брови.
- Ну-ка выкладывай, - велел Фёдор.
Штаден усмехнулся, прикусив губу."
"- Она в тягости. От уж полгода. Даже боле, - отрадно и с усладой в голосе произнёс Генрих.
- Да ладно… - протянул Фёдор, покуда медленно осознание настигало его, и тотчас же Басманов вновь помрачнел.
Сглотнув, юноша кивнул и хлопнул немца по плечу. Штаден замер, и брови его свелись.
- Чёрт, - цокнул немец, проведя по затылку.
- Полно об этом, - отмахнулся Фёдор, - Рад я за тебя, Генрих. От всей души рад.
Штаден поджал губы и кивнул, положа себе руку на сердце.
…
Стук разбудил немца.
Дело шло к полудню. За окном занималось славное доброе солнце.
Крепкий глубокий сон медленно рассеивался в рассудке Генриха. Немец глубоко вздохнул, потирая глаза и осторожно вынул руку из-под тёплой щеки Алёны, мягко погладил её по волосам.
Нежная улыбка невольно занялась на его лице, когда девушка ворочалась сквозь сон и чуть повернулась. Сквозь сорочку проступал большой живот.
Алёна не открывала глаз, но ресницы чуть подрагивали. Генрих осторожно и трепетно едва-едва коснулся живота, и, наконец, пошёл отворять дверь.
На пороге стоял Фёдор со служанкой.
- Не разбудил? – вопрошал Басманов.
- Нет, - молвил Генрих, выходя из покоев и с осторожно оглядкой закрыл за собой дверь,
- Чего?
Фёдор развёл руками да указал на служанку – худощавенькую бледную девчушку, повадками и даже мордочкой чем-то напоминающую мышку.
- Не знаю, всё, что разобрал, мол, «Штаден, Штаден», - произнёс Басманов, - От и подумал, видать, что-то да надобно.
Генрих кивнул девке, и служанка залепетала на здешнем наречьи. Немец кивнул со слабой улыбкой на устах.
- Спрашивает, мол, не желаешь ли искупаться. Там воды уж нагрели, - молвил Генрих.
Фёдор охотно кивнул головой, проводя рукой по отросшей щетине.
- А тебя на кой чёрт кличет, дура? – недоумевал Басманов.
- Да это она тебя кличет, - ответил Генрих, - Я наказал им всем, что брат ты мой.
Фёдор замер, внимая тем словам. Штаден кивнул, заверяя уж наверняка, видя какую-то растерянность во взоре юноши.
Цокнув себе под нос, Басманов плотно стиснул губы и крепко-крепко обнял своего друга.
- Ибо так и есть, Тео, - прошептал Генрих, отвечая на это пылкое объятие.
Фёдор часто закивал, сжимая немца ещё крепче.
…
Мягкое летнее утро дышало благой прохладой.
Генрих, Фёдор и Алёна сидели в тенистом перелеске.
Штаден не надевал повязки на свою пустую обезображенную глазницу.
Басманов выпил уже с утра. На беспокойство Генриха юноша ответил, что так борется с болью, ставшей в висках ещё ночью. Штаден не продолжил своих расспросов, хоть и душу его продолжало гложить пристрастие Фёдора к выпивке.