Я присягну тебе, княже, и ввек не нарадуешься, коли пощадишь меня.
- Да я бы рад был бы, право, Федюш! – молвил князь, кладя руку себе на сердце, - Что ты мне по сердцу пришёлся – я понял, как токма увидал тебя. Да я б и взял тебя на службу, василёк ты мой. Да нету тебе веры никакой, понимаешь?
Фёдор свёл брови и мотнул головой, истинно не улавливая речи князя.
- От давай, удиви меня, - молвил князь, прихватив Фёдора за шиворот и одним рывком сажая на край лодки, да всё придерживая.
Дыхание Фёдора замерло.
Плеск чёрных волн беспощадно шептались там, внизу, тая вечную холодную бездну под собой.
- Ты же нынче любую чушь готов ляпнуть, дабы уцелеть? – с коротким кивком вопрошал Луговский, - От, поди, и клятву дашь. Да токма, голубчик, не верю я тебе. Улизнёшь же – я и моргнуть не поспею. Так что… один исход нынче. И всё же… Всё же, попробуй разуверить меня. Убеди, что ты истинно отрекаешься от старых клятв.
Фёдор зажмурился, слушая, как бешенный стук затмевает всё собой. Сердце отчаянно билось, гоня горячую живую кровь.
В этот отчаянный миг пришло прозренье.
Фёдор глубоко вздохнул, наконец, уняв и дрожь, и смятенье. Князь был весь внимание.
Басманов медленно улыбнулся, подняв лицо к звёздам.
Резко опустив взгляд, Фёдор со жгучим презрением харкнул в лицо Михаила, и в следующее же мгновение выпал за борт.
Холодная вода всецело объяла его.
С резким хриплым выдохом, Фёдор вынырнул. Едва ли он мог бы плыть со связанными руками, али, тем паче, с каменной ношей на ноге.
То была мель прямо посреди широкой реки. Фёдор стоял на песчаном дне, переводя сумасшедшее дыхание. Вода стекала с него, обдавая целительной благой прохладой.
Его громкий надрывный смех небось был слышен на берегу.
- Есть и третий расклад, - молвил Басманов, обернувшись через плечо на лодку.
Михаил развёл руками, премного прося продолжить.
- Ты вздумал вернуться в царскую милость, - неслабо дивясь собственным словам молвил Фёдор."
"Дно под его ногами будто бы заверяло юношу в правоте его, покуда Михаил и с улыбкой внимал смелой догадке Басманова.
- Уж коли мне не вырвут языка, я замолвлю за тебя словечко, - закивал Фёдор, вновь обращая взгляд к звёздам.
- Было бы чудно, голубчик, - добродушно улыбнулся Михаил, воротя Фёдора в лодку, да вновь налягнув на вёсла, - будет чудно.
…
Фёдор сошёл в порту Москвы-реки тихим утром. Солнца ещё не было на горизонте. Пара рыбаков чернели горбатыми тенями, ожидая свой скромный улов.
