Басманов явился в иноземном облачении, коие носил в замке Генриха. В ином раскладе привлёк ненужное внимание, но не сейчас. Редкие ранние крестьяне едва ль глядели на юношу.
Но всяко, много шуму поднялось всё же. И той причиной было вовсе не люди.
Сердце Фёдора замерло, как он заслышал тот крик.
- Неужто? – Басманов вставил два пальца в рот и громко-громко присвистнул, зазывая ненаглядную любимицу свою.
Данка промчалась по безлюдным улицам к своему хозяину. Фёдор бегло оглядел её схуднувшие бока и растрепанную гриву.
- Надобно будет тебя заплести, хорошая моя! – шептал Фёдор, ласково наглаживая свою красавицу.
Лошадь отвечала ржанием, и Басманов согласно кивал её упрёкам.
- Нынче всё образумится, Данка, всё образумится, - шептал Фёдор.
…
- Проспись уже, пьянь! – злостно огрызнулся Малюта.
- Да говорю ж! – божился Васька Грязной, - Своими глазами его видел!
- Бредишь, собака! – Скуратов оттолкнул Грязнова, да с такою силой, что Васька не устоял на ногах.
Рухнувши на пол, опричник взвыл от боли – башка трещала от выпитого, да с удару всё зазвенело пуще прежнего.
Малюта же спешно пошёл прочь, не дожидаясь, как оправится Грязной. Вдруг Скуратова точно ударила молния, и он стал на месте. Миг раздумий, и он круто сменил направление.
…
В Московском кремле всё стихло.
Иоанн восседал на троне, а мысли его сковались безмерной скорбью.
Холодный царский взор не шевельнулся, когда на порог явились доложить.
- Светлый государь, посол чужеземный принять просит, - лишь слабый отзвук той речи коснулся уставшего рассудка Иоанна.
Царь медленно взвёл взгляд, беспросветно тёмный и тяжёлый.
- Раз просит, то жизнь ему, видать, не дорога, - молвил владыка, едва оскалившись, - А пущай, пущай…
Эти слова глухо сошли с уст Иоанна, и когда царе поднял взор, его лицо искривилось в насмешке над своим бессилием. Царь не мог отвести взору от призрака, что явился нынче к нему.
Иоанн закатил глаза и с рыком оскалился.
- Как же ты задрал меня, - процедил царь, мотая головой.
Фёдор едва поднял брови, пребывая в ступоре. Право, он не знал, что и ответить. Меж тем же, владыка продолжил.
- А что на сей раз без отца? – вопрошал Иоанн, сложив руки пред собой, - Поди, старик до сих пор злится на меня?
Фёдор глубоко вздохнул, да мотнул головой.
- Нет, - ответил юноша, - Он отпустил тебе всё.
Иоанн засмеялся, едва ли сохраняя хоть тень разума на своём лике.
- Как был брехливой шавкой, так и остался, - со жгучей злостью процедил Иоанн.
