Фёдор глубоко вздохнул, переводя дух. Юноша собрал всю свою волю в кулак, чтобы держаться пред своим владыкой.
Сердце Басманова обливалось горячей кровью, покуда он взирал на Иоанна, на его абсолютно бездушный отсутствующий взгляд, в котором не было ничего, кроме жестокой и слепой боли.
Эти тёмные глаза полнились жутким мраком. Та беспросветность завораживала и пробирала до дрожи.
- То правда? – шептал государь, сокрушённо упираясь о свои руки.
Фёдор повёл бровью.
- Об чём? – вопрошал Фёдор.
Иоанн усмехнулся, всплеснув руками.
- Об отце Филиппе. Об твоём отце? – вопрошал владыка бесцельно блуждая взглядом по безлюдной палате.
- От гляжу в твои очи дрянные, и всё не разумею – правда ль? – горько молвил царь, - Будто бы в этом нынче есть какой толк…
- А ежели толк есть? – вопрошал Басманов.
- Нет, - упрямо отрезал Иоанн, - Да оно и к лучшему.
Фёдор глубоко вздохнул, цокнув.
Повисло молчание.
Наконец, Басманов собрался с духом.
- А будь твоя воля, ты бы воротил меня обратно? – тихо вопрошал он, устремив очи на царя.
Иоанн провёл по лицу, и уста его вновь разошлись страшной ухмылкой.
- Ты смеешь спрашивать, пёс? - сорванным голосом вопрошал владыка, и, ища опоры, положил руку на подлокотник трона, - Ты же был там...
Фёдор сглотнул, не в силах вынести той рвущей боли, коим полнилось каждое царское слово.
- Ты же был там, - огрызнулся сквозь стиснутые зубы процедил Иоанн, и на руках его выступали жилы, - Ты был там, во мраке. Ты был там каждую ночь, когда я звал тебя.
Фёдор сглотнул, ощущая дрожь в охладевших руках своих.
- Ты смеешь спрашивать это, проклятая ты шавка? – глухо усмехался Иоанн, - Я принял на свою душу все грехи. И я не отрекусь от сих слов вовек.
Иоанн резко встал с трона в неистовой ярости оглядев призрачное видение.
- На кой чёрт явился, бес? – сорванным хриплым голосом вопрошал владыка.
- Велишь исчезнуть тени? – молвил Фёдор, заглядывая в царские очи.
- Велю, - отрезал Иоанн.
Губы юноши чуть дрогнули – отчего едва ли не занялась улыбка. Бездействие проклятого образа выбесило Иоанна, и он в ярости отвесил резкую пощёчину, и тотчас же отпрянул назад.
"
"Басманов медленно воротил взгляд на владыку.
- Как мог я умереть, - молвил Фёдор, потирая ушибленную щёку, на коей медленно загорался румянец, - коли ты, мой царь, мой светлый владыка, не дал дозволения?
Иоанн пересилил ледяной страх, подступивший к его сердцу, протянув руку к юноше, с благоговейным трепетом прикоснулся к белой скуле. Дыхание замерло.
