В бесконечной тьме ты смотришь на влажную смерть — то, что не может быть выявлено обычными тестами. Каждый день уносит жизнь, но не успевает рассказать о том, что с ней случилось. Ты знаешь, что есть что-то больше, чем просто кровь и мучения. Книга Голод 2 — мир в постоянной борьбе за выживание, где каждое дыхание — опасность....
Но все, что я мог делать, это нестись после работы к Джону, боясь, что натворю глупости.
Проблема была в том, что Джон был всеми конечностями именно за это, и совершенно не помогал мне держать себя в руках, а голову - в необходимом холоде.
- Я не могу пойти против этого мира, Джон… - твердил я другу в тысячный раз, сидя на его огромной круглой кровати, и глядя на то, как горели его глаза решительностью.
- Можешь! И пойдешь! Ты впервые столкнулся с этим чувством, Рэд! Ты еще не знаешь его силы!
Я лишь упорно отрицательно качал головой, внутри себя понимая, что проигрываю.
Я лечил людей, склеивая по крупицам их разбитые сердца, после неудач в любви, заставляя их жить с новой силой, показывая другой мир…но, черт возьми, только сейчас я на своей шкуре чувствовал, что чувствовали они. Я это чувствовал слишком остро и болезненно, понимая, что лед моей логики трещит по швам и плавится.
- Я знаю, о чем говорю, Джон! Не я решил, что так будет! Меня даже в этом городе быть не должно! Может пострадать моя мама….
Когда Джон резко опустился передо мной на колени, заглядывая снизу в мои глаза, мне казалось, что я окунулся в бескрайнее небо, и мягкий голос друга прошептал:
- Не отпуская ее от себя, Рэд…не ломай. Ты достоин этого. Она достойна. Просто будь рядом. Я разберусь со всем остальным, верь мне…И я верил. Я верил Джону даже больше, чем себе самому, но страх был сильнее.
С трудом удерживаясь оттого, чтобы не потереть рукой ноющую грудь, я всматривался в зашторенные окошки, в каждом из которых горел свет.
Где-то там, в одной из комнат была девушка, которая теплотой своих глаз, своей нежностью и искренностью забрала мое сердце себе за считанные минуты, проведенные вместе.
Джон был прав, в ней не было опасности.
Она была чиста, как ясное небо над нашими головами этим утром. Проблема была в том, что я в принципе не мог быть с ней, так решил не я. А один человек в момент моего рождения. И от того смогу ли я сдержаться и не выдать себя, зависела не просто моя любовь, от этого зависела жизнь моей мамы.
Эта паутина опасности и тайн тянулась за моей спиной всю жизнь, как я мог разорвать ее, если не был пауком?
Все, что мне было нужно сделать – это ввести девочку в транс и внушить ей, что ничего не было.
Внутренний голос ехидно напоминал мне, что вообще-то я лишил ее девственности, и как минимум должен был поступить благородно по отношению к ней, потому что она это заслуживала.
Да, Джон был прав.
