Сладкая для Палача — это жареная уcatch-хајт о заключённом, который не выжил в условиях палача. В новогоднюю ночь беглец попадает в камеру временного содержания, где холодно и сыро, словно зверушка в клетке. Подглядывая за тюремщиками — тоже несчастными служителями закона, которые недовольны праздничным дежурством, герой жаждет выбраться на свободу. Атмосфера мрачна и пугающе-жестокая, в ней царит острый хлопотный ритм жизни заключённых....
"Сладкая для Палача
Елена Синякова
Глава 1
Да, так себе счастье попасть 31 декабря в полицию.
Прямиком в камеру временного содержания, где сыро, холодно и воняет.
И сидеть, кутаясь в свою тонкую куртку, под пристальными недовольными взглядами двух полицаев, которые тоже не очень-то были довольны тем, что их дежурство выпало на главный праздник в году.
А всё почему?
А потому, что бегать надо быстрее!
Черт!
Мне нужно было выбраться из этого страх какого «уютного» местечка, чтобы отдать важную вещицу до утра, иначе всё пропало.
Но мужчин не трогали ни мой печальный вид, ни мои крокодильи слезы, ни худые коленки и огромные глаза. Ни попытка объяснить, что они поняли всё совсем не так, как было на самом деле.
А ведь всегда срабатывало, и мои большие печальные глаза и кукольное личико действовали безотказно.
Из-за того, что я была худой и невысокой, обычно мне давали куда меньше лет, чем было на самом деле, но и это мне было на руку.
Только сегодня весь день всё шло наперекосяк и вот закончилось совсем не тем, что я запланировала!
И что могло быть хуже этой ситуации?
Только то, что появился ОН!
Этот громила из того бара, откуда я вылетела пробкой полчаса назад.
И пускай там было темно, шумно и тесно, спутать этого великана с кем-либо было просто нереально! Его плечища поражали воображение еще сильнее в тусклом освещении участка.
Та же темная бейсболка, скрывающая верхнюю часть лица, но только не подбородок с точеными скулами и аккуратной бородой.
Тот же простой свитер, который не отличался ни теплом, ни рисунком.
Но глаза полыхнули всё так же, как и тогда… когда я чуть не изнасиловала его у стеночки.
Недоуменно, тяжело, но горячо.
Он и сейчас окинул меня таким, черт возьми, взглядом, что я покраснела и поспешно отступила в тень камеры, чтобы он не мог смотреть на меня настолько прямо.
Может, не заметит?
Блин!
Что делать-то?
Больше бежать было определенно некуда: сзади — кирпичная стена, спереди — решетка и три недовольных мужика, один из которых заставлял меня отчаянно прикусывать губы в попытках придумать хоть что-то вразумительное, чтобы оправдаться!
И вообще, он сюда для чего явился?
Чтобы тоже заявить о чем-нибудь очень неприличном, в чем я была виновата?
Да, была! Но косвенно!
Скажет, что подвергся нападению с моей стороны и был нагло облапан всеми доступными способами?
— Чем могу помочь? — сухо и не очень-то довольно отозвался один из полицаев с кислой миной вместо лица.
