Властелин стоял на своем пути, но в дверь постучалась древняя сила — жажда приключений и огня. Здесь царят дикая смелость и бескомпромиссность: каждый шаг - игра с пламенем. Простая на первый взгляд внешность скрывает бренди, но не лед. Это война без правил — победителем становится тот, кто готов к решительным действиям. Я бы даже отдал флаг в этом масштабе событий, если бы не мой нечистый кров....
"Елена Синякова
Берсерки. 7. Карат. Чёрное сердце
К вечеру дьявольски очевидно:
Дикая, смелая, не моя...
След оставляет в душе, как бритва,
Кратким и ёмким ""хочу тебя"".
Вроде и сам я не белой масти -
Чёрный и смелый, короче - зверь.
Я безраздельно стоял у власти,
Но, постучалась однажды в дверь
Дикая, смелая и лесная:
В каждом движенье - игра с огнём.
В общем - наивная и простая,
В частности - бренди, но не со льдом.
Это, похоже, война без правил -
Первым сдаётся не тот, кто слаб...
Я бы, возможно, всё так оставил,
Даже с улыбкой отдал свой флаг.
Только и сам я не белой масти -
Если зашла, так играй с огнём...
1 глава.
Часть 1
Он целовал ее так откровенно.
Глубоко, чувственно.
Насаживал на собственные бедра. Скользил ладонями по ее коже, задирая короткую юбку.
Он давал почувствовать ей собственное желание, пробуждая в ее теле отклик своими умелыми действиями. Своим телом.
Я видела, как его язык скользил в ней. Как сплетались их губы.
Как глаза девушки закатывались от наслаждения, в котором она растворялась без стыда, позволяя делать с собой все, что только он захочет.
Потому что она хотела этого тоже.
Ее тело двигалось в такт с ним, сливаясь в идеальную мелодию из ритма, который звучал в них самих, и никак не зависел от музыки, что лилась сверху, оглушая басами, отчего пол под ногами подрагивал на особо низких вибрирующих частотах.
Я видела, как девушка запускала тонкие белые пальцы в его черные волосы, где иногда блестела благородная седина, подаваясь навстречу его движениям.
Как тяжело и шумно она дышала, запрокидывая голову.
Как его стройное подтянутое тело выбивало ритм, отчего они оба двигались, словно единый слаженный механизм, где каждая деталь была идеально подобрана друг к другу, создавая то трение и скольжение, в котором утопали тела и их распахнутые души.
Они походили на две яркие бабочки под стеклянным куполом, отгороженные от этого мира тонкой линией хрупкого стекла, но оставаясь на виду. Их тела отливали багровым на черном шелке под неоновыми лампами, что слепили глаза, превращая фигуры во что-то нереальное, томное и запретно-притягательное.
А я смотрела на них, словно вор и не могла оторваться…
Смотрела, даже когда эти двое оказались совершенно обнаженными, касаясь друг друга и целуя горячо и несдержанно, отдаваясь своей страсти так глубоко, что не могла дышать даже я.
Стыд и необъяснимый трепет заполняли мое напряженное тело, когда я понимала, что они могут увидеть меня, если просто поднимут головы.
