Сердце корабля сжимается в голоде, как сталь при замерзании. Мерцающие индикаторы на приборной панели и тихий утробный гул двигателей создают мрачную иллюминацию бескрайнего космического пространства. Вместе с бушующим ветром и холодом, ящерами метеоритов и роковой гипотезой о жизни за чертой тьмы, дежурство кажется не просто обязанностью, а узлом, который развязывать можно только пройдя через него....
– Вместо Веры мы услышали Свету, которая опустила глаза и тихо прошептала: – Когда ты любишь того, кто любит тебя, это похоже на полет с высокой скалы, твое сердце от счастья готово выпрыгнуть из груди, и оно горит, словно лава. А если нет взаимности, тогда ты медленно умираешь, если не чувствуешь его любви или если его нет рядом.
Вера посмотрела на сестру и продолжила:
– Человеческие женщины, Дюсан, созданы для того, чтобы любить, мы без этого не можем. Мы без любви болеем и умираем, не обязательно физически, но духовно нам грозит медленная и мучительная смерть.
Слушая девочек, я пыталась скрыть предательские слезы, но все же завершила их объяснение, когда Вера на секунду замолчала:
– Весь твой мир заключен в любимом человеке, и если его не станет, то и мир разобьется на мелкие осколки.
– Пятьсот лет назад мой мир славился сильными воинами, танцами, музыкой и прекрасными женщинами. Теперь у нашего мира остались только воины, которым некого любить и которых некому любить.
Мужчина горько сглотнул, а потом, словно переключившись, начал нас развлекать. Он «промурлыкал» еще часа два, а потом, дав нам несколько часов отдыха, снова принялся играть в гостеприимного хозяина.
– Вот бы наших баб на Леморан, и побольше, а то у нас мужики совсем зажрались! – Света с надеждой посмотрела на меня и Веру.
