Сердце корабля сжимается в голоде, как сталь при замерзании. Мерцающие индикаторы на приборной панели и тихий утробный гул двигателей создают мрачную иллюминацию бескрайнего космического пространства. Вместе с бушующим ветром и холодом, ящерами метеоритов и роковой гипотезой о жизни за чертой тьмы, дежурство кажется не просто обязанностью, а узлом, который развязывать можно только пройдя через него....
– Скажи, пожалуйста, твои мама и папа – хорошие родители? Я так поняла, что папа у тебя вроде нормальный мужик, а мама? И вообще, как они отнесутся к нашим детям? Ведь я не рокшанка и не такая, как ваши женщины, – мутант, причем в буквальном смысле.
– Не волнуйся, лианэ, как только ты познакомишься с моей семьей, твои страхи уйдут. Мои дети будут прямыми наследниками с полным правом на трон. После объявления о проведении Лианории никто не посмеет даже рот открыть без твоего позволения.
Я встрепенулась:
– А мы можем что-нибудь решить? Ран, я так счастлива и очень хочу, чтобы всем вокруг тоже было хорошо.
– Ладно, Аттойя, но ты сама решишь его судьбу перед лицом императора и Совета. Ты не сможешь отменить наказание, я не позволю, но смягчить его – в твоих силах. Заодно я представлю тебя Совету.
– А что, мы уже скоро прилетим на Рокшан?
– Нет, на наших кораблях, особенно на разведывательных или военных, установлены гологриды.
Выбирая, что надеть перед встречей с семьей Рантаира, я сильно нервничала – неизвестно, как меня примут. Тщательно причесавшись, снова оглядела свой золотистый наряд с зеленой юбкой и пошла на мостик.
Рядом с Рантаиром в освещенном круге на полу сидел потрепанный и похожий на сломанную куклу Ронэр.
