Сердце корабля сжимается в голоде, как сталь при замерзании. Мерцающие индикаторы на приборной панели и тихий утробный гул двигателей создают мрачную иллюминацию бескрайнего космического пространства. Вместе с бушующим ветром и холодом, ящерами метеоритов и роковой гипотезой о жизни за чертой тьмы, дежурство кажется не просто обязанностью, а узлом, который развязывать можно только пройдя через него....
Я не отходила от Дара, проверявшего работу систем медитека, подключенных к Рантаиру. Потом, зафиксировав ему руки и ноги, Дар закрыл крышку. Взглянув опять на планшет, сказал, не поворачиваясь ко мне:
– Все хорошо: его показатели стабилизировались и состояние нормальное. Ему нужно лишь немного времени, и он выживет.
– Вы его единственный друг, ис Дар. По-настоящему хороший друг. И поверьте, он знает и ценит вашу дружбу, как никто другой.
– Вы правда так думаете? – Он недоверчиво уставился на меня.
– Я не думаю, ис, я знаю! А сейчас вам пора убираться отсюда.
Дар оглянулся на медитек и несколько секунд смотрел на него, а потом, словно очнувшись, повернулся и вышел в коридор. Я вернулась к себе в каюту, чтобы переодеться в летный комбинезон и ботинки. Проверив на мостике данные головного компьютера, направилась к эвакуационной палубе. Там уже собрался экипаж двух кораблей. Я махнула рукой, чтобы все рассаживались по местам. На палубе остались только мы с Ронэром и Даром. Они хотели пропустить меня вперед, но я усмехнулась и покачала головой.
– Ис Дар, вы не можете остаться. Как вы понимаете, наши шансы на выживание слишком малы, а у вас есть о ком позаботиться. Например, о Дире. Он еще слишком юн, чтобы оставаться без присмотра.
Я понимала, что Дара грызут сомнения, но он кивнул и предупредил:
– Я буду готов заняться им, как только вы совершите посадку.
Я тоже кивнула в ответ.
– Эльтарина, я не понимаю, зачем вам погибать вместе с ним? Ведь вы сгорите в этой металлической коробке. Вы молоды и прекрасны, весь Рокшан будет у ваших ног! Вы должны отправиться с нами! – Ронэр есть Ронэр: ничему его жизнь не учит.
– Ронэр, обещаю, если мы выживем, вы весь срок будете полы мыть своим поганым языком! – зло прошипела я, не выдержав, а потом устало продолжила: – Неужели вы не понимаете, что я люблю его? И живу, только пока он жив и дышит. Если его не станет, меня не будет тоже.
Не дожидаясь ответа, я отправилась на мостик.
Мы спустились на Крап-чаг почти удачно в экстремальных условиях.
