Автор
В «Амандине» весело и шумно, но мы с Катюхой прячемся за барной стойкой. Заглянув в соцсети, обнаруживаем, что изменился даже тот, кого больше всего хотели забыть. Эта история о том, как новая жизнь разделяет прошлое, открывая новые страницы любви и ревности.
С чего он завелся-то так? На какую мозоль ты ему наступила?
– Решил, что я на него виды имею, захомутать хочу, и я устроила весь этот спектакль с искренностью, чтоб интерес вызвать. А утром подмазывалась. Тоже мне! Самомнение у него – выше только звезды!
– А ты, значит, видов, не имела? – хитро щурится Катька.
– Ну, сначала думала, может, изредка встречаться будем, потом, конечно, я захотела продолжить знакомство. Но я ни в чем не притворялась! Зато он в душу влез в грязных ботинках и все нижнее белье переворошил! И обманул! Лжец паршивый!
– Ты про бабу? – догадывается Катя.
– Кать, это не волосок на подушке, и не забытая сережка! Это, блин, целый уходовый комплекс, которому отвели полку в шкафчике! И записка на холодосе. Это прям официальное заявление прав на свою территорию!
– Ну, может, мать у него бывает…
– Крем для молодой кожи, Катенька, для молодой! Давай не будем про это, меня прям трясти начинает.
– А то ты бы стала слушать, – хмыкает подруга. – Ладно, тебе виднее.
– Точно. Кажется, мне пора еще раз повторить. Я на нервах даже водку не почувствовала.
– На работе-то как? Отстали от тебя местные ленивые сучки? – Катя не стесняется в выражениях, так как полностью солидарна с моим их определением.
– Отстали. В то же утро и огребли.
Катюха ржет.
– Ты ж терпеливая так-то, не ожидали, походу, что в собственную лепешку наступят.
Отмахиваюсь. Чего про них говорить. Курицы и есть курицы. Надоели.
– Ну, хочешь, я у Коршунова спрошу про него? Аккуратненько, – меня умиляет, что даже спустя столько времени, Катя зовет своего мужа по фамилии. Один раз только слышала, как она его Киром назвала, после чего он как-то быстро засобирался с вечеринки и Катюху с собой упер.
– Знаем мы твое «аккуратненько», – ворчу я.
