Темное ночное небо раскрывается грозовыми зарницами, искажая видимость окружающего мира. Одинокий воин на жеребце движется по темному лесу, ожидая прихода стихии. Отчаянный ветер подкидывает мелкие осенние листья в лицо, создавая предчувствие грядущего шквала.
И только подойдя к широкому столу, поняла, что все плохо. Потому что такой лютой стужи в этих золотых глазах я еще не видела никогда.
— Я… — подобранные заранее слова разлетелись, как стая испуганных птиц. — Мне стоит объяснить…
— Не стоит, — оборвал меня мужчина. — Я много успел узнать из этого занимательного чтива.
Он кивнул на черную папку, небрежно лежащую на столе. В таких обычно Рид хранил личные дела.
— Надо сказать, я поражен, — медленно продолжил он, не сводя с меня пробирающего насквозь взгляда. — Такой редчайший талант… И вы так долго от меня его скрывали.
— Я не хотела… — начала и замолчала.
Что мне сказать? Свалить все на приказ Рида? Это подло, ведь моей вины здесь не меньше.
— Аэргар…"
"— Не забывайте о субординации, офицер, — в бархатистом баритоне зазвенела сталь.
Надежда на благополучный исход таяла, как кусок льда под летним солнцем. Между нами будто выросла высокая непробиваемая стена и я не видела способа, как преодолеть ее.
— Простите, Ваше Величество, — склонила голову и предприняла еще одну попытку примирения.
— Что «все»? Ваша блестящая игра?
— Я не играла, — проговорила отчаянно. — Во всем, что касалось только нас двоих я не играла.
— Довольно, — отрезал император. — Не хочу с вами об этом говорить.
— Но…
— Это приказ, офицер, — прищурился мужчина. — Покиньте кабинет.
— Слушаюсь, Ваше Величество, — прошептала непослушными губами, развернулась и вышла вон.
Мне удалось сохранить лицо. Моя походка была легкой и ровной, взгляд отрешенно скользил по коридору, а на губах блуждала ничего не значащая улыбка.
Как же так вышло, что за несколько недель мужчина с золотыми глазами успел прорости в мою душу? Прорости так сильно, что сейчас кажется, будто ее вырвали из меня вместе с мясом и костями. И оставили на ее месте огромную кровоточащую рану.
Нет, я не винила Аэргара в этой боли.
А сейчас мне уже ничего не хотелось. Ни жалеть о прошлом, ни пытаться изменить будущее. Хотелось просто найти себе тихий темный угол, свернуться там в клубок, как раненый зверь, и закрыть глаза.
