Темное ночное небо раскрывается грозовыми зарницами, искажая видимость окружающего мира. Одинокий воин на жеребце движется по темному лесу, ожидая прихода стихии. Отчаянный ветер подкидывает мелкие осенние листья в лицо, создавая предчувствие грядущего шквала.
Вот только на традиционных гранитных барельефах изображение богини заменено на высокого широкоплечего мужчину с огненной короной на голове. А пустыня давит здесь слишком сильно. Гораздо сильнее, чем где бы то ни было.
— Храм Хашатора? — прохрипела я изумленно.
— Ты догадалась? — не менее сильно удивился мужчина. — Надо же, какая умная девочка. Да, это храм Хашатора.
— Я думала, он утерян, — он удивления даже забыла о том, что нахожусь в плену.
— Все так думают. Но я был тем, кто решил опровергнуть всеобщее заблуждение.
— Потомка? — нахмурилась. — Вы тоже из рода де Агадерр?
Да быть такого не может. Он ведь в деды Аэргару годится. А Рид говорил, что это слишком дальняя степень родства, чтобы Первородный Пламень мог проявиться."
"— Де Агадерр? — прошипел министр. — О нет.
— Узурпировал? — я все больше путалась. — Что вы имеете в виду? Де Агадерры — единственная законная власть в Нарне.
— Ложь! — лицо Аймрика Исс-Элетуса исказилось от гнева. — Гнусная ложь! Из-за де Агадерров все забыли о том, кто был настоящим правителем. И я исправлю эту несправедливость. Я сяду на трон и верну Нарну династию великого императора! Верну кровь Фрилейва Эрмебора!
— Фрилейва Эрмебора… — неверяще прошептала я.
Это имя в империи знал каждый ребенок. Первый император, сошедший с ума из-за своей силы. Он правил всего три года и умер, не успев даже жениться.
— У него ведь не было детей, — сказала я и тут же мысленно одернула себя.
Это согласно официальным хроникам не было.
— Законных — нет, — подтвердил мою догадку мужчина. — Но его бастард, никому не известный, выжил и оставил после себя потомство. К сожалению, ему Первородный Пламень не передался, но сила жила в его наследниках. Жила, чтобы однажды разгореться в крови того, кто достоин вернуть трон, принадлежащий Эрмеборам по праву.
А я смотрела на мужчину и не понимала, что происходит. Аймрик Исс-Элетус говорил так эмоционально, так зло, что почти кричал. Но вот в его эмоциях по-прежнему чувствовалось одно только усталое безразличие. Как будто мужчина был актером, играющим роль. Да, играющим очень хорошо, но мне кое-чего не хватало для правдоподобности.
— Не веришь? — прищурился тот, оценив мое лицо.
