Перезагрузка вернула Виталия Дубинина в прошлое, где его действия изменили ход истории Советского Союза во время Великой Отечественной войны. Герой пытается исправить трагическую судьбу друга и избежать неминуемых последствий, связанных с историческими событиями.
Пришелец из будущего, какая-то непонятная сила… Но сведения, полученные нами, были настолько конкретны и важны, что их просто невозможно оценить! То, что в Германии прячется под высшими грифами секретности, мы получили пачками! Документы, директивы разные, карты…
Сталин прошел к большой карте европейской части СССР, где была отмечена линия фронта, и раздвинул шторки, прикрывающие висящую рядом другую, точно такую же по масштабу, но синие и красные кривые, отражавшие положение передовой, проходили совсем в иных местах.
— Вот в такой ситуации мы могли оказаться, — негромко сказал вождь, прикладывая ладонь к новой карте. — Блокада Ленинграда, немцы оккупируют всю Прибалтику и Украину. Захвачены Смоленск, Брянск, Киев, Харьков, Одесса, Крым и Донбасс! И при этом мы понесли бы чудовищные потери, потеряв массу войск в котлах! А нынче этого нет! Да, Красная Армия отступает, но с боями, сохраняя порядки… Ты, Лаврентий, я знаю, человек очень недоверчивый, да? Ты поверил даже не Дубинину, а Бату!
— Когда сверхтанк Бата в одиночку уничтожил полсотни немецких «панцеров», поневоле уверуешь!
— Да уж… Вот что, Лаврентий… Давай-ка подведем кое-какие предварительные итоги. Мы сумели исправить допущенные ошибки и успели сделать многое. Эвакуировали предприятия, эвакуировали мирное население, вовремя отвели 10-ю армию, иначе ее бы уничтожили, перебазировали самолеты на запасные аэродромы — и во всеоружии встретили налеты Люфтваффе. Потери мы понесли большие, просто огромные, но такова цена учебы — наука побеждать дается кровью. Мы узнали, кто из наших соратников действительный полководец, а кто лишь зря занимает свое место… Кстати, где Хрущев, где этот кукурозовод?
— В Ташкенте, Коба. Мои люди приглядывают за ним. С Булганиным произошел… э-э… несчастный случай, а Маленков под пристальным наблюдением. Он действительно ценный работник, но много воли ему давать нельзя.
— Согласен. Ленин тоже был в курсе, какая сволочь Свердлов, но отдал Якову высшие почести, похоронив в Кремлевской стене. Не нужно, чтобы у народа создавалось впечатление о нечистоплотности некоторых товарищей. Пользы это не принесет, а вот вред будет.
— Верно, Коба, не стоит выносить сор из избы, хотя…
— Может быть, имеет смысл организовать объективное расследование и по его итогам вывести обвиняемых на открытый суд?
— Хм… интересно… Чтобы другим неповадно было… — Сталин задумчиво потер подбородок. — Только без шумной кампании в прессе и обличительных выступлений трудящихся — спокойно и по-деловому.
