Но потом я вдруг обернулась и увидела, что она хочет ударить меня по голове этой подставкой. Я закричала, бросилась от нее бежать. Думала, она меня убьет, как и Игоря, потому что я все сразу поняла, и вид у нее был безумный. Она быстро побежала за мной, с явным намерением нанести удар. Но потом произошло что-то странное: как только я выскочила из комнаты и захлопнула за собой дверь, она перестала меня преследовать. Я думала, что она сейчас будет бороться со мной и сможет открыть дверь, а потом убьет. Ведь в двери не было никакого замка и я не успела бы убежать из квартиры. Я стояла и держала дверь со стороны коридора и плакала от страха. Но никто на дверь не нажимал. Я слышала, что в комнате тихо. Думала, она выжидает, чтобы отпустили дверь, а потом кинется. Так я долго стояла и боялась посмотреть, что делается в комнате. Потом в квартиру позвонили, и Саша стал кричать: «Лика, открой, жива?!» Он понял, что у нас что-то случилось, ведь, когда я уронила телефонную трубку, он еще не дал отбой, слышал, как я закричала, и, наверное, решил, что она на меня кинулась. Я впустила Сашу в квартиру. Из комнаты по-прежнему никто не выглядывал, там было тихо. Мы вместе подошли к двери, и Саша открыл ее. Мы увидели Лену. Она сидела на полу, подставка лежала рядом. Руки она сложила на коленях, ноги поджала под себя. Спину держала очень прямо. Когда мы заглянули, она повернула голову в нашу сторону и стала улыбаться, очень странно, и качать головой, показывать на подставку. Говорила: «Вот видите, как это случилось? Как ты, Саша, мог его убить? Он тебя так любил…» Он вошел в комнату, а я боялась. Но Лена даже не встала, продолжала улыбаться и говорить мне: «Надень черный платок, почему ты ходишь без платка? Могут подумать, что ты не замужем, а для девушки это плохо. Кто не замужем, тех все презирают и ненавидят». Потом говорила еще, что, пока она не вышла замуж, она была очень несчастна, а когда вышла за Игоря, стала очень счастлива, но вот его убили, а она не имеет права даже носить черный платок. И все время называла Игоря своим мужем. Саша в это время вызвал милицию, они очень быстро приехали, спасибо им».
Александр Прохоров рассказывал следующее: «После того как погиб мой брат, Лена очень изменилась. Она стала задумчивой, раздражительной, хотя раньше всегда отличалась хорошим характером. Мы никогда не ссорились. Я ей не изменял и думал, что она тоже мне верна. Я всегда уважал ее мнение, считался с ней. Но теперь она была просто неузнаваема. Могла ни за что накричать на меня или на Анжелику, с которой раньше тоже поддерживала хорошие отношения. Анжелика очень тяжело переносила гибель Игоря, а Лена упрекала ее в том, что та недостаточно сильно скорбит. Упрекала нас обоих в цинизме, не знаю, откуда она это взяла.