За огромным окном штатов Харб просматривается пейзаж: медленно плывущие баржи и солидные буксиры. Окно словно разделяет прозрачное небо, окутанное теплыми оттенками осени — золотистым и оранжевым. В эти моменты будто бы мир стирается в бесконечность.
Это не я стрелял из той винтовки, которая выпустила убившую его пулю. И руки у меня были чисты. Точно так же они чисты и сейчас.
— Это совсем иное дело, — сказала Диана. — И ты не настолько глуп, чтобы не видеть разницы.
— А я вообще не отношу себя к категории глупых людей. Но как, черт побери, я могу отдать им эти деньги? Неужто ты думаешь, что я не отдал бы их, если бы мог это сделать?
— Но они у тебя есть! Не надо лгать мне, Дуг! Ради бога, прекрати паясничать!"
"— Но для осуществления этой сделки мне нужны все наличные деньги до последнего цента.
— Нет, я прекрасно понимаю. Вопрос стоит в том, что главнее — деловая сделка или жизнь ребенка.
— Нет! Речь здесь идет о том, что главнее — моя жизнь или жизнь этого мальчишки! — выкрикнул Кинг.
— Не надо, Дуг, считать меня такой примитивной! Потеря этих денег вовсе не прикончит тебя.
— Это и есть жизнь! Моя жизнь! — стоял на своем Кинг. — Именно это я и имел в виду. Тут все, ради чего я трудился с тех пор как помню себя. Этот бизнес и есть важнейшая составная часть моей жизни. Диана, неужели ты до сих пор так и не поняла этого?
— Да пропади он пропадом, этот твой бизнес, — резко бросила она. — Мне это совершенно безразлично. Если ты завладеешь “Гренджером” или там “Юнайтед Стал” и сделаешь это, обрекши на смерть ребенка…
— Не ребенка! Здесь речь идет о моей жизни!
— Нет, речь здесь идет о его смерти! На весах сейчас твоя жизнь, но его смерть!
— Не пытайся сбить меня с толку, играя словами, — сердито сказал Кинг.
