За огромным окном штатов Харб просматривается пейзаж: медленно плывущие баржи и солидные буксиры. Окно словно разделяет прозрачное небо, окутанное теплыми оттенками осени — золотистым и оранжевым. В эти моменты будто бы мир стирается в бесконечность.
Я для всех буду человеком, который пытался вышибить из седла своих боссов и потерпел в этом полное фиаско! Неужто ты думаешь, что найдется хоть одна фирма, которая захочет иметь со мной дело после всего этого? Неужто ты возомнила, что потом я смогу начать все сначала и добиться таких же успехов? Это прикончит меня окончательно. Я буду конченым человеком, Диана.
— Но ты мог бы начать сначала. Ты мог бы…
— Где? Где это я мог бы начать? И так далеко дали бы мне уйти? Черт побери, да после такого скандала самые мелкие конторщики и те, будь спокойна, позаботились бы о том, чтобы я уже никогда не смог встать на ноги.
— И все-таки это — жизнь. На свете сотни людей живут прикованными к своим столам…
— Нет, это не для меня! Ни за что и никогда. — Он помолчал. — А что будет с тобой, Диана? Подумай немножко и о себе. Вот все это исчезнет, — и он повел рукой вокруг.
— Да я подавлюсь первым же куском! — выкрикнула Диана. — Если ты спокойно дашь умереть Джеффу, никакой кусок мне не полезет в горло!
— А кто же тогда должен умереть вместо него? Я? Да? Значит я, по-твоему, должен умереть вместо него? А что он для меня?
— Прежде всего он — живое человеческое существо. Просто еще один человек. Ты обычно очень заботился о…
— Прекрасно, но ведь и я — тоже человек, и тоже живой.
— Я не желаю слушать об этом. Если ты еще раз заговоришь о бизнесе, я… я ударю тебя. Клянусь Богом, я просто ударю тебя!
— Ладно, забудем о бизнесе. Просто постарайся объяснить мне в таком случае, почему именно я обязан платить.
