За огромным окном штатов Харб просматривается пейзаж: медленно плывущие баржи и солидные буксиры. Окно словно разделяет прозрачное небо, окутанное теплыми оттенками осени — золотистым и оранжевым. В эти моменты будто бы мир стирается в бесконечность.
— А что же заставило вас все-таки обратиться к нам?
— А он повторил свой рейс. Этот вор, грабитель, жулик или как там его еще назвать.
— Он вернулся?
— Вот именно.
— И когда?
— Прошлой ночью.
— И на этот раз он унес много оборудования, правильно?
— Нет, что вы! На этот раз он взял даже меньше, чем в прошлый.
— Погодите, минутку. Мистер Пек, давайте начнем все с самого начала. Не хотите ли воспользоваться салфеточкой, мистер Пек?
— Салфеточкой? — удивленно спросил Пек. — А зачем мне салфеточка? — и он снова потеребил нос.
Мейер терпеливо вздохнул. Из всех детективов 87-го участка Мейер был, пожалуй, самым терпеливым. Однако терпение это было отнюдь не врожденным его достоинством, не наследственным качеством. Во всяком случае, родители Мейера скорее проявляли склонность к импульсивным действиям. В качестве примера можно было бы привести даже само появление на свет Мейера Мейера. Дело, видите ли, в том, что он был, если можно так выразиться, ребенком, призванным изменить монотонное течение семейной жизни.
Нет, говорить всерьез об убийстве было бы, пожалуй, некоторым преувеличением. В конце концов, Мейер все-таки вырос и превратился во взрослого мужчину, вполне нормального и физически, и психически. Однако, если учесть, что детство Мейера прошло в районе с преимущественно нееврейским населением, то тот факт, что он принадлежал к ортодоксальной еврейской семье, да еще был носителем такого, можно сказать, двуствольного имени, как Мейер Мейер, никак не облегчало ему задачу приобретения друзей или привлечения сердец на свою сторону.
И Мейер Мейер научился терпению.
