За огромным окном штатов Харб просматривается пейзаж: медленно плывущие баржи и солидные буксиры. Окно словно разделяет прозрачное небо, окутанное теплыми оттенками осени — золотистым и оранжевым. В эти моменты будто бы мир стирается в бесконечность.
Эта часть города была известна всем и каждому, за исключением проживающих здесь счастливчиков, под названием Клуб. Сами же обитатели этого района называли его Смоук-Райз. Название это они произносили весьма небрежно, отлично понимая при этом, что название это свидетельствует об их богатстве и принадлежности к кругу избранных; они отлично сознавали, что Смоук-Райз представляет собой по существу город внутри города. Даже само его географическое положение, казалось, подтверждало это мнение. С севера район был ограничен рекой Харб.
Южнее автострады лежала кокетливая Сильвермайн-Роуд — дальний и богатый (но не столь богатый) родственник Смоук-Райз. Еще дальше к югу от Сильвермайн-Роуд с выходящими на нее доходными домами неутомимый путник встретился бы с первыми признаками коммерциализации — переливающимися огнями неоновых реклам, ночными ресторанами, кондитерскими, кричащими красками светофоров на Стеме, который, подобно обагренному кровью кинжалу, пронизывал территорию участка.
А еще южнее, за тем коротким отрезком Мейзон-Авеню, который пуэрториканцы называют Ла Виа де Путас — яркое пятно экзотических красок и островок эротики на огромном сером и унылом айсберге, — сразу начиналась Гроувер-Авеню и уже за ним Гроувер-Парк — охотничьи угодья разного вида жулья, верья, грабителей и насильников.
Здание Восемьдесят седьмого участка расположено было на Гроувер и фасадом своим выходило на Гроувер-Парк. Дежурная комната для детективов находилась на втором этаже здания.
