Они были всего несколько секунд. Только сказали моему тестю, что забирают ожерелье и серьги. Когда снова зажегся свет, он тут же подбежал к сейфу.
— Свет всегда гаснет?
— Всегда, — подтвердила Адель. — Все всегда одинаково. Гаснет свет, становится холодно, появляются эти странные… голоса, — она помолчала. — А потом приходят Йоган и Элизабет.
— Однако сегодня они не появились, — заметил Мейер.
— Так было уже, — поспешно ответила Адель.
— Они выживают нас из дома, — заговорил Ван Хоутен, — все идет к тому. Может, нам правда нужно уехать? Пока они все у нас не забрали.
— Все? Что вы хотите этим сказать?
— Остальные украшения моей дочери. Кое-какие акции. Все, что есть в сейфе.
— Где сейф? — спросил Мейер.
— Здесь, за картиной.
Ван Хоутен подошел к противоположной от камина стене. Там висела картина в раме с позолоченным орнаментом, изображающая пасторальный пейзаж. Рама была закреплена на петлях. Ван Хоутен распахнул картину, словно дверь, и указал на небольшой черный округлый сейф.
— Вот.
— Сколько человек знают код? — спросил Мейер.
— Только я, — ответил Ван Хоутен.
— Код где-нибудь записан?
— Да.
— Где?
— В надежном месте.
— Где?
— Я не думаю, что вас это касается, детектив Мейер.
— Я хочу понять, не мог ли другой человек добраться до кода.
— Да, этого, конечно, исключить нельзя, — согласился Ван Хоутен. — Но очень маловероятно.
— Ну, — произнес полицейский. — Я прямо не знаю, что и сказать. Я бы хотел обмерить комнату, если не возражаете. Размеры, расположение дверей, окон, ну и тому подобное. Для протокола, — и пожал плечами.
— Довольно поздно уже, — заметил Ван Хоутен.
— Я ведь и приехал сюда поздно, — улыбнулся Мейер.
— Пойдем, папа, я приготовлю чай на кухне, — вмешалась Адель. — Вы не долго, детектив?
— Не знаю, может, задержусь.
— Вам принести чаю?
— Спасибо, был бы очень обязан.
Она поднялась с дивана и взяла мужа под руку. Медленно она провела его мимо отца и вышла из комнаты. Ван Хоутен еще раз взглянул на Мейера, коротко кивнул и тоже вышел. Детектив закрыл за ними дверь и немедленно направился к торшеру.
* * *"
"Женщине было шестьдесят лет. Внешне она была похожа на добрую бабушку. Но эта бабушка только что убила своего мужа и троих детей. Ей объяснили ее права, и она сказала, что скрывать ей нечего и она готова отвечать на любые вопросы. Одетая в черное суконное пальто, под которым виднелись окровавленные пижама и халат, она сидела на жестком стуле в дежурке. Руки в наручниках неподвижно лежали на черном кожаном бумажнике на коленях. О'Брайен и Клинг посмотрели на стенографиста, тот взглянул на часы на стене, отметил время начала допроса — 3.55 — и кивком дал понять, что готов.
— Ваше имя?
— Изабель Мартин.
— Сколько вам лет, миссис Мартин?
— Шестьдесят.