За огромным окном штатов Харб просматривается пейзаж: медленно плывущие баржи и солидные буксиры. Окно словно разделяет прозрачное небо, окутанное теплыми оттенками осени — золотистым и оранжевым. В эти моменты будто бы мир стирается в бесконечность.
Длинные курчавые рыжеватые волосы и огромные зеленые глаза придавали ему вид херувима, заставляя забывать о его животной силе. Он подошел к столу Брауна той уверенной походкой, какой ходят очень сильные люди, остановился и, глядя на него сверху вниз, сказал.
— Ты похож на легавого.
— Как и ты, — ответил Браун.
— А откуда мне знать, что ты не легавый?
— А мне откуда знать, что ты не легавый? — сказал Браун. — Может присядешь?
— Ладно, — ответил Вейнберг. Он отодвинул стул, уселся поудобнее и сложил свои огромные руки на столе.
— С самого начала?
— Да, с самого начала, — сказал Вейнберг. — Во-первых, как тебя зовут?
— Арти Стокс. Я из Солт-Лейк-Сити. Бывал там когда-нибудь?
— Нет.
— Приятный город, — сказал Браун. — Ты катаешься на лыжах? Говорят, в Альте этой зимой будет шикарный снег.
— Ты что, пригласил меня поговорить об Олимпийских играх?
— Я подумал, может ты катаешься на лыжах… — А ты? — Ты видел хоть одного негра на лыжах?
— И я к лыжам и близко не подходил.
— Но ты понял, о чем я говорю?
— Я все еще жду твоей истории, Стокс.
— Я ведь уже рассказал тебе все по телефону.
— Допустим, слышимость была неважная.
— О'кей, — кивнул Браун. — Пару недель назад я купил часть фотографии и пару имен у одного парня в Солт-Лейке. Заплатил две тысячи. Парень, который мне все это передал, только что приехал из Юты, и ему были нужны деньги.
— Как его зовут?
— Дэнни Фирт. Он отсидел восемь лет за вооруженное ограбление, вышел в апреле и нуждался в деньгах, чтобы подготовить следующее дело.
— Это с чем же?
— Я только что сказал. Два имени и часть фотографии.
— И ты согласился заплатить за это две тысячи?
— Точно.
— Почему?
— Потому что Фирт сказал, что я смогу заполучить 750 тысяч, просто сложив из таких частей целую картинку.
— Он тебе так сказал, да?
— За то, что он мне сказал.
— Странно, что он еще не продал тебе Калмз-пойнтский мост!
— Это получше, чем Калмз-пойнтский мост, Вейнберг, и ты это прекрасно знаешь!
Вейнберг замолчал.
— У тебя есть часть фотографии?
— Да, есть.
— И два имени, так?
— Да.
— И что это за имена?
— Одно из них — твое.
— А второе?
— Я назову его только после того, как мы договоримся.
— Что же, по-твоему, означают эти имена?
— Мне кажется, это имена двух человек, у которых тоже есть части этой фотографии.
