За огромным окном штатов Харб просматривается пейзаж: медленно плывущие баржи и солидные буксиры. Окно словно разделяет прозрачное небо, окутанное теплыми оттенками осени — золотистым и оранжевым. В эти моменты будто бы мир стирается в бесконечность.
— И я — один из них, так что ли?
— Точно.
— Чушь собачья, — фыркнул Вейнберг.
— Я уже рассказал тебе большую часть этой истории по телефону, — сказал Браун. — Если ты так уверен, что это — чушь собачья, то что ты тогда здесь делаешь?
Вейнберг снова его оглядел. Он достал из кармана пачку сигарет, угостил Брауна и щелкнул зажигалкой, Потом откинулся на спинку стула, выпустил струю дыма и спросил:
— А твой дружок Дэнни Фирт сказал, каким образом ты сможешь получить эти 750 тысяч, сложив из этих кусочков целую картинку?
— Сказал.
— Как?
— Вейнберг… ты знаешь, и я знаю, что на фотографии показано место, где Кармине Бонамико спрятал награбленные деньги.
— Не понимаю, о чем ты говоришь!
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Ну так как? Ты будешь продолжать строить из себя умника, или мы придем к соглашению?
— Мне нужна еще кое-какая информация.
— Какая?
— Откуда у твоего приятеля Дэнни взялась часть фото?"
"— Он получил ее от одного малого в Юте, которого приговорили к пожизненному заключению.
— Стало быть, Дэнни вышел, тут же передумал и решил продать свою картинку тебе?
— Так оно и есть.
— Какой честный парень этот твой Дэнни!
— А ты что хотел? — с улыбкой спросил Браун. — Честность среди воров.
— Это и приводит нас к тебе, — сказал Вейнберг, улыбнувшись в ответ. — А что числится за тобой?
— За мной много разного.
— Например?
— Последний раз я сидел в Сан-Квентине, — сказал Браун и снова улыбнулся. — Получил пять лет за подделку кое-каких документов. Но это было подстроенное обвинение.
— Подстроить можно все, что угодно, — кивнул Вейнберг. — Давай-ка вернемся к фотографии. Ты знаешь, из скольких частей она состоит?
— Я надеялся, что ты знаешь.
— Нет.
— Тем не менее мы могли бы прийти к соглашению.
— Может быть, — сказал Вейнберг. — Кто-нибудь еще знает об этом?
— Нет, никто не знает.
— Ты уверен, что не проболтался об этом своему братцу? Или какой-нибудь подружке?
— Нет у меня никакого братца.
— Ни одной живой душе. Ты думаешь, я спятил? Ведь речь идет о таких деньгах…
— Ага, оказывается, ты знаешь, что это пахнет большими деньгами…
— Какое второе имя в твоем списке?
— Так мы договорились?
— Если только это не то имя, которое я уже знаю.
