За огромным окном штатов Харб просматривается пейзаж: медленно плывущие баржи и солидные буксиры. Окно словно разделяет прозрачное небо, окутанное теплыми оттенками осени — золотистым и оранжевым. В эти моменты будто бы мир стирается в бесконечность.
Проработав в полиции много лет, Карелла никогда не стучал сразу в дверь, за которой мог скрываться преступник. Он прислушивался минут пять, так ничего и не услышал, и только тогда постучал. Никто не отозвался.
Они с Брауном решили, что визит Кареллы к Вейнбергу не должен быть визитом полицейского. Наоборот, он должен был изобразить одного из друзей Брауна, который пришел рассчитаться за избиение своего партнера, совершенное, возможно, Вейнбергом.
Единственная проблема заключалась в том, что никто не открывал дверь.
В противоположном конце коридора приоткрылась дверь.
— Кто здесь? — спросил женский голос.
— Друг Эла.
— Что это вы тут шумите среди ночи?
— Он срочно нужен мне по одному делу.
На лестнице было темно, а в квартире женщины свет не горел.
— Наверное, он спит, — сказала она. — Как и все вокруг.
— Ну так почему бы и вам не заняться тем же самым? — предложил Карелла.
— Шпана! — воскликнула женщина и хлопнула дверью. Карелла услышал щелчок замка, а потом — скрежет тяжелой щеколды. Он сунул руку в карман, вытащил фонарик-авторучку, посветил на замок Вейнберга и достал кольцо с ключами.
В комнате было так же темно, как и на лестнице. Где-то слева из крана капала вода. На улице завывала пожарная сирена. Он снова прислушался. Ничего не видно и не слышно. Включив фонарик, он двинулся вперед, смутно различая в темноте стул, диван, телевизор… В дальнем конце комнаты виднелась закрытая дверь, ведущая, скорее всего, в спальню.
