За огромным окном штатов Харб просматривается пейзаж: медленно плывущие баржи и солидные буксиры. Окно словно разделяет прозрачное небо, окутанное теплыми оттенками осени — золотистым и оранжевым. В эти моменты будто бы мир стирается в бесконечность.
— Я этим делом больше не занимаюсь. Потому-то я сразу велела вам убираться. Вот уже шесть-семь месяцев, как я в эти игры не играю.
— Ну, конечно, — сказал Браун. — Ваше имя Доротея Макнелли?
— Да, верно. Вы знаете, я нарочно поставила в телефонную книгу и на почтовый ящик “Д. Макнелли”, потому что в этом городе полно разных психов, которые звонят и говорят разные гадости. Терпеть не могу всяких сальностей!
— Ручаюсь, что так.
— Когда я занималась проституцией, у меня была прекрасная клиентура.
— Угу.
— Джентльмены.
— Но не ниггеры?
— Вы уж не обижайтесь, а?
— Нет, конечно, нет. Почему я должен обижаться на такое безобидное замечание?
— Если вы собираетесь втравливать меня в неприятности только потому, что я сказала…
— Леди, я не собираюсь доставлять вам никаких неприятностей.
— …потому что, если собираетесь, послушайте… я согласна, хоть сейчас. Мужик есть мужик, белый он или черный.
— Или даже фиолетовый, — сказал Браун.
— Ну да, хоть фиолетовый. Только не делайте мне ничего такого, и все.
— Нет. Большое спасибо.
— Ну, — она пожала плечами, — если вы все-таки передумаете…
— То я дам вам знать. Между прочим, я пришел, чтобы поговорить о фотографии.
— Да вы проходите, — сказала она, указывая на спальню. — Что толку стоять здесь в этой грязи?
Они прошли в другую комнату. Доротея села на кровать и скрестила ноги. Браун встал рядом с кроватью, глядя на Доротею сверху вниз. Она позволила халату сползти чуть пониже, и след укуса на ее отвисшей груди стал особенно заметен.
— Фотография, да? — переспросила Доротея.
— Именно.
— Слушайте, ребята, уж кто-кто, а вы умеете откапывать давние истории, — покачала головой Доротея. — Я-то думала, что вы обещали не делать мне никаких неприятностей.
— Так оно и есть.
— Да я позировала для этих карточек лет двадцать назад! Вы хотите сказать, что они до сих пор еще попадаются? — Она изумленно тряхнула головой. — Да-а, в те времена я действительно кое-что представляла! Мужики приезжали посмотреть на меня аж из Сан-Франциско.
— Когда вас в последний раз арестовали за проституцию? — спросил Браун.
— Я же сказала, шесть-семь…
— Да бросьте вы! Я в любой момент могу это проверить…
— Ну ладно, в прошлом месяце. Но с тех пор чиста.
