За огромным окном штатов Харб просматривается пейзаж: медленно плывущие баржи и солидные буксиры. Окно словно разделяет прозрачное небо, окутанное теплыми оттенками осени — золотистым и оранжевым. В эти моменты будто бы мир стирается в бесконечность.
— А если я вспомню насчет фотографии?
— Не понял.
— Сколько это будет стоить?
— Еще двадцать.
— Пусть будет пятьдесят. Вы отнимаете у меня много времени.
— Что-то я не заметил очереди перед дверью.
— Ну… они приходят и уходят, приходят и уходят, — сказала Доротея. — Я не хочу упускать клиентов из-за того, что болтаю тут с полицейским. — Она замолчала, потом улыбнулась. — Пятьдесят?
— Тридцать пять.
— Договорились. — Она вышла на кухню, достала с полки бутылку дешевого виски, налила себе полстакана и спросила:
— Хочешь этой мочи? Вмиг окосеешь!
— Нет, спасибо.
— Ну, как хочешь. За твое здоровье, — сказала Доротея и залпом осушила стакан. — Фу, отрава, чистая отрава! — Она вновь наполнила стакан до краев и перенесла его в спальню.
— Не помню я никакой фотографии, — тряхнула она головой.
— Где вы жили в то время?
— Вроде бы в Норт-сайде. Кажется, я снимала комнату в отеле.
— Подумайте.
— Помолчи, я думаю. Мой племянник все время то приезжал, то уезжал. Черт его знает, давал он мне этот снимок или нет?
— Это должна быть только часть снимка. Не целая фотография.
— Еще лучше, — хмыкнула Доротея. — Даже если он мне ее и давал, знаешь, сколько раз я переезжала за последние шесть лет? Не спрашивай. То, знаешь ли, закон, то налоговый инспектор… Я очень занятая леди…
— Где вы храните свои ценности?
— Какие еще ценности?
— Где вы храните важные документы?
— Ты что, шутишь, что ли?
— Ну, такие вещи, как свидетельство о рождении, карточка социального страхования…
— А, да, где-то они есть, — сказала Доротея и снова отхлебнула.
— Где?
— Я не храню разное барахло. Не люблю воспоминаний, этих проклятых воспоминаний, — она сделала хороший глоток, опустошив стакан до дна, встала с кровати, вышла на кухню и налила еще.
— Ты когда-нибудь слыхал о боксере Тигре Виллисе? — спросила Доротея, возвращаясь в спальню.
— Нет.
— Ну да, ты тогда еще пешком под стол ходил. Лет двадцать пять назад, а может, и больше. Он был в среднем весе.
— А что с ним такое?
— Жила я с ним. У него был настоящий шланг, наверное с ярд длиной, — покачала головой Доротея. — Его убили на ринге.
