За огромным окном штатов Харб просматривается пейзаж: медленно плывущие баржи и солидные буксиры. Окно словно разделяет прозрачное небо, окутанное теплыми оттенками осени — золотистым и оранжевым. В эти моменты будто бы мир стирается в бесконечность.
Для такого человека, как я, такая жизнь не годится. И тут вы приходите насчет этих карточек… Господи, да за такие дела я могу влипнуть в серьезную историю, правда? — Она неожиданно улыбнулась. — Почему бы тебе не подойти ко мне поближе, приятель, и мы забудем об этих карточках, о'кей?
— Карточка, о которой я говорю — не порнография.
— Нет? Тогда что?
— Это фотография, которая могла попасть к вам шесть лет назад.
— Господи Иисусе, да кто же помнит, что было шесть лет назад.
— Только что вы запросто вспомнили, что было двадцать лет назад.
— Да, но это было… ну, вы знаете, девушки помнят такие вещи. Это было всего один раз, когда я делала что-то подобное… ну, позировала для этих картинок с каким-то парнем. Я позволила снять только один ролик, и все, только один, и получила за это пятьдесят долларов, это даже больше, чем мне платили… ну, сами знаете, за что. Безо всяких фотографий.
— Понятно, — кивнул Браун. — Что вам известно об ограблении “Национальной ассоциации сбережений и кредитов” шесть лет назад?
— Послушайте, вы что-то слишком быстро перескакиваете с одного на другое, — сказала Доротея.
— Что вы знаете об этом ограблении?
— Кажется, я припоминаю… я где-то читала об этом.
— И что вы вспоминаете?
— Слушайте… вы даете слово, что все обойдется без неприятностей?
— Даю слово.
— Мой племянник был одним из тех ребят, кто провернул это дело.
— Как его звали?
— Питер Райан.
— А фотография?
— Какая фотография? Что-то я вас не пойму, мистер…
— Кусочек фотографии. Судя по тому, что вы мне тут только что сказали, ваш племянник вполне мог дать ее вам. Еще до дела. Ничего такого не припоминаете?
— Господи Иисусе, это ж было шесть лет назад!
— Постарайтесь припомнить.
— Когда было ограбление? Вы не помните, какой это был месяц?
— Август."
"— Август.
— Подумайте, Доротея.
— Вообще-то мне лучше думается, если я выпью, — сказала она и хитро посмотрела на Брауна.
— У вас есть что-нибудь дома?
— Да, но это как бы моя страховка, ясно? В наше время щедрые кавалеры попадаются нечасто.
Браун полез в бумажник. — Вот десять долларов. Выпейте свою страховку, а потом купите себе другую.
