За огромным окном штатов Харб просматривается пейзаж: медленно плывущие баржи и солидные буксиры. Окно словно разделяет прозрачное небо, окутанное теплыми оттенками осени — золотистым и оранжевым. В эти моменты будто бы мир стирается в бесконечность.
— И можете заодно найти себе крупные неприятности, мистер Сэведж. На вашем месте я старался бы держаться подальше от телефона Кинга. Иначе вы можете напороться на обвинение в создании препятствий на пути расследования.
— Ну что ж, Браун, спасибо и на этом. Надеюсь, что вам тоже когда-нибудь придется обратиться ко мне с просьбой.
— С нетерпением буду ждать подобного случая, — сказал Браун, вешая трубку. — Вот сукин сын, — сказал Браун. — Разве не он был тогда замешан в том деле, когда были убиты Риэрдон и Фостер? А потом — еще и Буш.
"– “Чуть было” — не то слово, — сказал Уиллис. — Если он вообще сунет сюда свой нос, то лейтенанту следует просто спустить его с лестницы. А где Мисколо? Я просто умираю от желания выпить чашечку кофе. Мисколо! Эй, Мисколо!
— Да? — донесся голос из канцелярии.
— Выручай, Мисколо!
— Черт знает что! Вы что — вообразили, будто у меня тут пятизвездочный отель? — крикнул в ответ Мисколо.
— Но кофе у тебя лучше, чем в любом пятизвезднике, — бесстыдно польстил ему Уиллис.
— Чушь городите, — но лесть явно сработала, и они услышали звук отодвигаемого ящика, в котором находился знаменитый кофейник Мисколо.
Зазвонил телефон на этот раз на столе у Уиллиса.
— Помолчал бы ты чуток, — сказал Уиллис, глядя на телефонный аппарат. — Отдохнул бы немножко, а?
Но телефон продолжал заливаться звонками.
— Да прекрати же ты! — взмолился он. Но телефон был неумолим. — Ладно, ладно не шуми, — сказал он, снимая трубку.
Снова зазвонил телефон.
— Нет, я обязательно закажу себе пластинку, — сказал Уиллис. — На ней будет записано: “Восемьдесят седьмой участок.
