Странно и трепещуще мне давно сны снились — во мраке тьмы я видела себя девочкой-попаданкой, пытавшейся выжить в мире, где каждый день был опаснее предыдущего. Но вот пришла очередь страсти на мою голову, и теперь я не знаю, кого из героев больше жалеть — их горячих тел или самого себя, попавшего в неведомый сон-книжный мир....
Почему чертов Саврус ничего не предпринял? Только бы они были живы.
Я сама впустила эту тварь на свои земли, дала ей силу тут бесчинствовать. Он что-то делал, чтобы ослабить меня, я не понимала что. Тепло всё так же кружило вокруг меня, только чувствовала я магию плохо. Колючка внутри притихла, я словно потеряла её, и это тоже пугало больше, чем немыслимая высота, на которой мы летели.
Приземлился наместник на середину площади перед таверной, вокруг — тишина. Гвардейцы наместника стоят вокруг площади, посередине помост, похожий на камень, вычерченный по кругу узким желобом.
На камне посередине — бездыханное тело жены наместника с широко распахнутыми удивлёнными глазами. Её кровь стекала по желобам на высеченную прямо на земле пентаграмму, наполняя её сверкающей красной силой. Меня затошнило от запаха смерти — она вонючей гнилью заполонила всю площадь. Тепло пусть плохо чувствовалось, но ясно показывало множество живых звёздочек по домам. Уф, люди живы!
— Не соблаговолите ли, госпожа Терра, взойти на своё последнее пристанище? — монстр под шкурой красивого мужчины легко столкнул на землю труп жены.
— Соглашайся? — вдруг слышу я голос Колючки. — Верь мне!
Громыхало так, что мне показалось, слышали все, но наместник, приподняв одну бровь, опять указал на камень. Потом закатил глаза.
— Обещаю, что ваши люди пострадают в последнюю очередь, поверьте, тьме не нужны тут кладбища — этого добра и у нас хватает.
Тут же из таверны вытащили Савруса, связанного, избитого, с заткнутым ртом. Из его глаз текли слёзы.
— Я убью его сейчас на ваших глазах, если вы не будете покорны своей участи, госпожа Альрина.
«Ну смотри, Колючка, если мы умрём — лучше тебе на том свете мне не попадаться», — мысленно сказала я своей драконице.
— Он дурак, — хмыкнула разговорившаяся ящерка. — Первые не могут умереть. Мы можем лишь переродиться.
Я выдохнула, старалась не смотреть на тело бедной жены наместника, на уже не скрывающего рыдания Савруса, и ступила на камень.
— Быстрее, пока он всё не испортил, — поторопила Колючка. — Скачет нас спасать, дуралей.
— Что-то ты разболталась.
— Я забрала у тебя силу на некоторое время, тебе она сейчас всё равно только мешает.
— Ах ты! — возмутилась я. — Как ты могла?!
— Такой случай переродиться нельзя упускать, сам прислужник, можно сказать, в лапки к нам попался.
