Странно и трепещуще мне давно сны снились — во мраке тьмы я видела себя девочкой-попаданкой, пытавшейся выжить в мире, где каждый день был опаснее предыдущего. Но вот пришла очередь страсти на мою голову, и теперь я не знаю, кого из героев больше жалеть — их горячих тел или самого себя, попавшего в неведомый сон-книжный мир....
Может, моему племяннику не стоило жениться на такой, как ты, неумехе? Не думаю, что воспитанницы монастырских пансионов понимают что-то в ведении такого замка, как этот. Я буду говорить с племянником, чтобы он оставил свою прежнюю домоправительницу.
При последних словах лицо служанки скривилось в усмешке, но взгляд она так и не подняла."
"— Слишком много взвара невесты, дорогая тётушка, я плохо двигаюсь, — постаралась я сгладить все углы.
Очень хотелось встать и просто вытолкать эту крикушу наружу, но, при моей новой комплекции, думаю, вытолкают скорее меня.
— Да… да какая я тебе тётушка?! – возмутилось это несносное создание. — Для тебя я сьера Урсула и никак иначе! Чему вас только учат в этих ваших пансионах?! Вот моя доченька, Амалия, окончила самую модную школу молодых сьер, а в первый выход в свет у неё отбоя не было от кавалеров. Эх, если бы не эта дурацкая выходка архимагистра Мейда, всё было бы прекрасно.
Я поняла, что ничего не поняла. Поэтому просто захлопнула рот, чтобы не выдать себя ещё больше.
Я прикусила язык и молча слушала болтовню этой тушки в рюшках. Судя по всему, меня она терпеть не могла, а также не любила своего племянника, оказывается, даже не родного, а троюродного. И её глодала просто бешеная зависть к богатству герцога, его титулу, его землям. Пока она болтала, я многое стала понимать, поэтому не перебивала.
Сьера Урсула злилась из-за того, что Алан, так, оказывается, зовут моего мужа, посмел жениться на мне, нищей девчонке, а не на её Амалии, самой красивой девушке Алистара, это уже про королевство. Родство вроде у них не близкое, и такие отношения у аристократов не редкость.
Не забыла упомянуть, что сынок у неё, Джулиан, красавчик и умница, только денег и титула как у племянника ему не хватает. Всё это выливалось из широкого лягушачьего рта женщины, и мне даже стало казаться, что она и есть жаба, мерзкая, пухлая и в бородавках.
Дама ушла после громогласной речи о бездельницах, которые не могут вести хозяйство, оставив меня со служанкой, а я подумала, что раз я тут человек новый, то и расспросить мне её не страшно. Так и поступила. Служанка поставила мне на кровать деревянный столик, на него водрузила поднос, прикрытый полотенчиком, а сама намеревалась уйти, но я её остановила.
— Пододвинь стул, садись и рассказывай, — жёстко сказала я.
