Знай хлопок! Взвыла атмосфера ожидания и напряженной готовности — сто парней на трассе, каждый из которых считает себя лучшим гонщиком. Серый дымок и нестройная пальба смешиваются в небывалой музыке скорости. Глаза устремлены на мигающий ствол пистолета — игра на выживание, где победителем может стать только тот, кто силен духом и талантом....
— Что ж ты, блин, песен народных не знаешь?
— Чево-о? Какие еще песни?
— А вот послушай, — подмигнул Артист и затянул вполголоса:
«Дубняка» я взял пол-литра, косхалвы,
Пиво «Рижское» и керченскую сельдь,
И поехал я в Белые Столбы,
На братана да на психов посмотреть…
Охранники при оружии и дубинках подозрительно уставились на певца. И Злотников, поманив их поближе, допел до конца знаменитую когда-то песенку.
Парни разулыбались, загоготали, расслабились.
— Короче, все, как в песне, — закончил Семен. — Тут у нас, парни, брат лежит.
Брат по оружию. Мы мигом. Только цветочки отдать да передачу. Пусть подкормится.
О'кей?
Омоновцы мгновенно посуровели.
— Ты нам тут петь кончай, понял? Сказано: пропуска гони!
— Есть и пропуска, — миролюбиво сказал Артист, понимающе глядя в их сытые физиономии. — Даже постоянные… Держите!
Тут произошло как бы легкое общее замешательство, в солнечном луче на миг мелькнул зеленоватый узор вокруг «двадцатки» на уголке приятно шуршащего шелковистого «пропуска» — и в ту же минуту посетители уже оказались на территории психиатрической больницы.
— Вот за что я люблю наши времена! — заметил Семен, когда они быстро зашагали по асфальтовой дорожке, держа азимут согласно маршрутной карте, начертанной Доком. — Заметь, Муха, несмотря на жуткие строгости, насколько людям стало легче понимать друг друга!
У входа в больничный корпус, означенный на плане звездочкой, тоже маялся на часах дежурный в камуфляже, но и он, в подтверждение жизненных наблюдений Артиста, оказался человеком на удивление чутким и понимающим.
Второй этаж, третий… А вот и вывеска рядом с белой дверью: «Кризисный центр. Отделение реабилитации».
— Ага! — сказал Артист.
Муха потянул ручку, но дверь, как и предсказывал Перегудов, оказалась запертой. Стерегли пациентов бдительно.
Артист нажал на кнопку звонка. Однако никто не появился. Что ж, мертвый час на то и мертвый час.
Они оглядели маленький холл — жалкие пальмочки, мягкие кресла, акварельные цветочки и пейзажики на стенах… Все окна, как и лестничные пролеты, были предусмотрительно забраны прочными толстыми решетками и стальной сеткой, окрашенными белой краской.
Да и понятно: ведь здесь, в этом «кризисном» пытались таблетками и уговорами спасти безутешных печальников и возможных самоубийц.
— Время — деньги, — сказал Артист. — Даже в желтом доме. Ускорим ход событий…Он снова и куда настойчивей надавил на звонок.
