Знай хлопок! Взвыла атмосфера ожидания и напряженной готовности — сто парней на трассе, каждый из которых считает себя лучшим гонщиком. Серый дымок и нестройная пальба смешиваются в небывалой музыке скорости. Глаза устремлены на мигающий ствол пистолета — игра на выживание, где победителем может стать только тот, кто силен духом и талантом.
Да меня бы с ним и не пропустили.
Нифонтов взглянул на часы.
— Доказательства будут. Как все мы понимаем, если Герман Григорьевич отдал приказ подменить двигатель, то нужен он ему, понятно, не в Сингапуре. Значит, в ближайшие час-два будет предпринята попытка захвата и угона самолета в некое третье место, где эту скромную посылку уже, конечно, с нетерпением ждут.
— Но дело в том, — сказал Стенин, — дело в том, что… Я все-таки не выполнил указание Клокова.
— То есть как? — подался к нему Нифонтов. — Объясните… — Узнав о смерти Андрея Терентьевича, я не смог да и не захотел быть клоковской марионеткой. Все было подготовлено согласно его приказу, но в последний момент я решился и все переиграл. И этому есть свидетели.
— Александр Николаевич! — взволнованно вскочил Голубков. — Без промедления сообщите это нашим на борт!
Стенин с изумлением повернулся к нему.
Нифонтов нажал кнопку на столе.
— Срочно соедините с Центральным пунктом дальней связи ВВС! Оперативный дежурный? Передайте на борт сорок восемь — двести двадцать семь:
«На борту макет». Как поняли?
— Понял вас, — подтвердил дежурный. — «На борту макет».
— Огромное вам спасибо, Роберт Николаевич! Подчеркиваю: огромное! Вы сделали то, что сегодня мало кто сделал бы. Сколько он вам предлагал?
— Три миллиона долларов.
— И где эта бумажка?
— Как ни странно, осталась у меня. И написана она собственной рукой Клокова. Записка спрятана, я смогу ее вам передать.
— Ступайте и отдыхайте, — сказал Нифонтов. — И будьте спокойны — мы сделаем все, чтобы ни до вас, ни до ваших близких не дотянулись его щупальца.
Стенин вышел.
Нифонтов с минуту сидел, сжав виски пальцами, и вдруг поднял голову.
— А, ч-черт!.. Но если там нет настоящего двигателя, то… нет и доказательств! Только косвенные улики и личные показания. Мало этого, понимаете, мало!
— Не согласен, — возразил Макарычев.
— И я не согласен. За эти двое суток получен огромный фактический материал, — сказал Голубков.
— Хорошо, Константин Дмитриевич, — согласился Нифонтов. — В течение сорока минут подготовьте мне все — предельно кратко, сжато и доходчиво. Теперь мне есть с чем прийти к Президенту.
— А если… — спросил Голубков. — Если опять… — Если опять, то я немедленно подаю в отставку. И пошло оно все!
* * *Окруженный маленькими перехватчиками, огромный «Руслан» покорно шел к земле.
