Знай хлопок! Взвыла атмосфера ожидания и напряженной готовности — сто парней на трассе, каждый из которых считает себя лучшим гонщиком. Серый дымок и нестройная пальба смешиваются в небывалой музыке скорости. Глаза устремлены на мигающий ствол пистолета — игра на выживание, где победителем может стать только тот, кто силен духом и талантом.
Под ним проплывали горы, пустынные плато, редкие островки темной зелени, необозримые песчаные равнины с огоньками над бесчисленным множеством нефтяных вышек и огромных металлических емкостей нефтехранилищ.
На земле уже наступали сумерки. Самолет радиоэлектронной борьбы обогнал «Руслан» и отвалил в сторону. Меньше чем через минуту восстановилась работа локаторов, ожили радиостанции. Было девятнадцать пятьдесят три по московскому. В наушниках летчиков раздалась английская речь с заметным арабским акцентом:
«Народ и правительство благословенного Рашиджистана рады принять добрых гостей на нашей гостеприимной земле. Да будет славен Аллах, великий и всемогущий!»
— Парашютную подготовку имеете? — спросил Буянов.
— Трое, кроме одного, — крикнул Пастух.
— Ладно, — хрипло отозвался Буянов. — Пусть попробует. Первый раз никогда не забудешь!
Быть может, жить ему оставалось всего несколько минут… А он шугал.
— Прощай, Буян! — крикнул Пастух. — Приказ принят.
— Командир, Москва на связи! — что есть мочи завопил бортрадист Валентин.Прохождение хилое, но разобрать можно. Через спутник. Сорок восемь — двести двадцать семь на связи! Слышу, слышу вас! Повторите!.. Как?.. На борту?.. Что на борту?.. Пакет? Какой пакет?.. Повторите, Москва!.. Пакет?.. Ах, макет! Грузмакет! Понял, понял! Москва, Москва!.. Все, пропала связь… — Ясно! — закричал Пастух. — У нас там в грузовом — «кукла»! Не движок, а макет! Усек, Буянов? Не надо в гору, садись, куда ведут! Рашид-Шах утрется!
— А вы? — крикнул Буянов.
— Нам все равно прыгать. Так и так — крышка! Скажете им: террористы, мол, увидели перехват, ну и попрыгали со страху.
Буянов протянул Пастуху тот листок с координатами. Пастух и Док одновременно извлекли кассеты из видеокамер и сунули в карманы.
Под ними неслась синеющая вечерняя земля. Холмистые пространства, горы, редкие огоньки селений, алые точки на вершинах многих и многих нефтяных вышек."
"— Ну прощайте! — крикнул Буянов. — Ни пуха! Бортинженер открыл дверь в грузовой отсек. Они торопливо спустились вниз по знакомой лестнице, прошли к хвосту мимо протянувшихся чуть не во всю длину самолета зачехленных блоков ракеты. У открытого напольного люка, за которым оглушительно грохотали двигатели и рвался бешеный ветер, уже стояли с тяжелыми парашютными ранцами на спине Трубач и Боцман — оба бледные, сосредоточенные, в десантных шлемах и защитных очках.
