Знай хлопок! Взвыла атмосфера ожидания и напряженной готовности — сто парней на трассе, каждый из которых считает себя лучшим гонщиком. Серый дымок и нестройная пальба смешиваются в небывалой музыке скорости. Глаза устремлены на мигающий ствол пистолета — игра на выживание, где победителем может стать только тот, кто силен духом и талантом....
Были б горы эти повыше, белели бы снегами… Купол, удерживавший его от скольжения вниз по склону, надо было убирать.
И вдруг он засмеялся. Положение было какое угодно, только не смешное. Но он лежал и хохотал, и это не был нервный смех — спутник предельного перенапряжения.
Он хохотал и не мог остановиться.
Ему вспомнился несчастный отец Федор на скале из «Двенадцати стульев».
Сколько раз вот так, еще мальчишкой, он хохотал, когда доходил до этого места, когда к незадачливому сопернику бессмертных Остапа и Кисы прилетал орел и улетал, крикнув «ку-ка-ре-ку»!
— Е-мое! — вдруг донеслось откуда-то снизу.
— Не корысти ради, — откликнулся Сергей, — а волею пославшей мя жены… — Чего-о? — в ужасе пробасил Хохлов, и негромкий опасливый возглас его гулко разнесся по ущелью.
— Сними-и-ите меня! — корчась от хохота, крикнул вниз Пастух. — Сними-и-те меня, я хороший!
— Ты как туда… изловчился? — поинтересовался Боцман.
— Слышь, Митя, — одолев смех, спросил Пастух, — ты знаешь, за что я тебя люблю? За умные вопросы.
— Ладно, — сказал Пастух. — До восхода, видно, тут пропадать. Не видно ни хрена. Рассветет, начнем движение колонн… — Прохладно, однако, — сказал Боцман.
— Да, пробирает… — отозвался Сергей. — Ты «вертушку» видел?
— Видел, крутился какой-то… — как из бочки долетел голос товарища. — Может, за нами?
— Все может быть… Ночлег был странный… Ворочаясь на камнях, Пастух то задремывал ненадолго, то снова открывал глаза.
* * *Машин на маршруте становилось все меньше — палящая жара и пустынные пески, барханы и дюны, крутые подъемы и резкие повороты делали свое дело. Сдавали то двигатели, то трансмиссии, то не выдерживали люди — экипажи сходили с трассы и выбывали из состязаний."
"Артисту, Мухе и Михаилу пока везло. У них по машинной части пока все было в порядке — безотказный «лендровер» пилил по жутким дорогам, как у себя дома по Пикадилли.
Бесшабашный Артист еще пару раз, несмотря на строгий запрет, на коротких стоянках и контрольных пунктах пытался вступать в разговор с членами российской команды. И если гонщики малость повеселели, насколько могут повеселеть соискатели приза, поднявшиеся с девятого на седьмое место, отчего и языки у них несколько развязались, то механики из технички после памятного выговора были куда мрачнее прежнего.
