Инспектор Станислав Тихонов смотрел на Алексея Дедушкина с холодным презрением. Под тонкими перепонками век его щербатые глаза накипали слезы. В воздухе стоял атмосфера неизбежной судьбы, окунаясь в жестокую реальность уголовного мира. Начало этой книги — в сердцах таких людей, как Дедушкин и его товарищи по несчастью....
Похоже, «Гонки по вертикали» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Жена, загораживая мне вход в гостиную, сердито сказала:
— Сергей Юрьевич никого сегодня принимать не будет. Он занят.
— Мне не на прием, а Сергей Юрьевич мне нужен буквально на две минуты.
— Не может он! Он не может сегодня. Я же вам русским языком сказала: он занят.
— Но у меня к нему дело, не терпящее отлагательства. И очень ненадолго.
— А у кого к нему дела терпят отлагательства? Господи, неужели нельзя понять, что врачи тоже люди, что им тоже полагается досуг, что раз в год и они имеют право сходить в театр, черт побери!
Сергей Юрьевич Обнорский, не догадываясь, что я прекрасно вижу его в зеркале, продевал в манжету запонку.
— Я бы, между прочим, тоже с удовольствием сходил в театр, но вместо этого приехал, наоборот, к вам…
Профессорша замерла, изучающе глядя на меня — сумасшедший или такой феерический наглец.
— Мне медицинские познания профессора Обнорского, к счастью, пока не нужны. Я старший инспектор Московского уголовного розыска Тихонов.
Онемение мадам перешло в ступор. Но я смотрел через ее голову в зеркало: Обнорский поднял голову и насторожился — не ослышался ли он. Но продолжающаяся тишина в прихожей убедила его, что он не ослышался.
— Валентина, в чем там дело? Почему вы говорите в прихожей, а не в гостиной? Проводи человека сюда…
Под пудрой у женщины выступила краснота, она вошла в комнату со словами:
— Этот товарищ говорит, что он из уголовного розыска…
Профессор протянул мне крепкую жилистую лапу, поросшую короткими жесткими волосами:
— Прелестно. Я всю жизнь мечтал познакомиться с настоящим детективом вроде комиссара Мегрэ, да никак не доводилось.
Обнорский говорил во всех словах вместо «е» тяжелые полновесные «э», и слова от этого получались особо весомые — прэлестно, мэчтал, дэтэктив.
— А у меня с комиссаром сходство чисто внешнее, — сказал я.
Профессор оглядел мою тощую фигуру, видимо, сравнил с толстым комиссаром в драповом пальто с бархатным воротничком, и от души захохотал.
— Итак? — спросил он.
