Инспектор Станислав Тихонов смотрел на Алексея Дедушкина с холодным презрением. Под тонкими перепонками век его щербатые глаза накипали слезы. В воздухе стоял атмосфера неизбежной судьбы, окунаясь в жестокую реальность уголовного мира. Начало этой книги — в сердцах таких людей, как Дедушкин и его товарищи по несчастью....
Похоже, «Гонки по вертикали» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Не уходить, пока звезду бы не показали.
— Ага. Дежурный по городу очень порадовался бы, когда бы ему дозвонилась мадам и сказала, что я лежу на коврике в передней.
— Я бы на его месте посоветовал ей выдать тебе матрасик… Слушай, Стас, а может, он липовый профессор, а сам из их шайки?
— Не безумствуй, Александр, — сказал я сердито. — Ты Шарапова не видел?
— Он из министерства звонил, просил тебя разыскать. Позвони ему срочно.
— Ладно, с тобой все. До завтра. Большой привет.
Я остановил такси и поехал на Петровку.
Шарапов сидел за столом в парадном мундире, важный, загадочный за голубоватыми дымчатыми стеклами очков. И я снова удивился, как много у него боевых орденов.
— Батя, а что это за крест?
Шарапов покосился себе на грудь.
— «Виртути Милитари», польский орден, — и добавил, будто оправдываясь: — По начальству ходил сегодня, полагается быть при всем иконостасе.
Помолчал, задумчиво глядя в зеленый мягкий свет настольной лампы.
— Смешно получается: за четыре года войны я получил двенадцать наград, а за двадцать лет здесь — три…
— Так там ты на танке орудовал, а здесь в кресле.
Шарапов прищурился на меня:
— Вот когда-нибудь сядешь в мое кресло, тогда посмотришь, как в нем сидится.
— Я же с фронтом все равно сравнить по смогу.
— Да, — сказал Шарапов, — я надеюсь, что и не сможешь. Придется на слово мне поверить. Только вот говорю я совсем плохо, мало чего объяснить вам могу.
Я промолчал."
"— Я когда говорю с вами, намного теряюсь. Вы, молодые, сейчас очень много знаете, больше, чем я в те же годы. Но у вас знание другое. Поэтому я говорю с тобой и опасаюсь, как бы ты не засмеялся: чего он там еще, старый хрен, поучает? А мне так важно отдать тебе то, что я знаю, а ты еще не смог узнать и узнаешь только через боль, горечь разочарования.
— Батя, когда же я над тобой смеялся? — искренне удивился я.
— Не об этом я, Стас, говорю. Ты в работе человек способный, но тебе не хватает усидчивости, ну вот как сапожнику, например, или портному. А без этого никуда далеко не пойдешь.
