В пятницу вечером лица на соседние столики расступаются для более взрослого развлечения. Многие из них — мальчики с папиными кошельками, но мне нужно что-то посерьезнее. Столы переполнены взрослыми, готовыми насолить отцу в ближайшие дни.
— Над внуком старались и просто бока отлеживали?
— Мама! — отец Давида выглядит смущенным, отводит глаза в сторону от меня, а вот Аслан с удовольствием рассматривает мои голые ноги. Встретив строгий взгляд Давида, ретируюсь без лишних указаний в спальню. Переодеваюсь в спортивный костюм, укрываю Хадю, возвращаюсь к «неожиданным» гостям. На пороге вспоминаю и о футболке для Давида. Все сидят в гостиной. Я подаю мужу одежду, он выглядит сердитым.
— Бабушка, я, конечно, понимаю, что у тебя внезапно много свободного времени оказалось, но об этом стоило заранее сообщать.
— Чепуха! — фыркает бабулик, вздернув подбородок.
— Папа! — громыхает Давид. — Ты чего молчишь?
— Она меня не слушает. Хватит того, что доставил ее к тебе.
— Вам заняться нечем? — Давид обводит всех раздраженным взглядом. — Хорошо, — с тяжелым вздохом смиряется. — Гуляйте в Сочи, развлекайтесь на свое усмотрение.
— Что мне твое Сочи, — отмахивается бабулик. — Что я здесь не видела!
— Бабушка, ты приехала в Сочи.
— Я думаю с детьми слетать в Москву! — контрольный выстрел. Даже свекор выглядит шокированным, про Давида молчу, он кажется потерялся.
— Что? В Москву? Мама, у тебя давление!"
"— Да, бабушка, давление! — подхватывает сын слова своего отца. Я молчу, бабулик сообщила мне, что сама справится, поэтому Мира и Аслан так же держутся в стороне от этого диалога.
— Мира посмотрела в интернете, там будут в выходные интересные мероприятия.
— Нет, — как отрезал, реагирует Давид, смотря на бабушку тяжелым взглядом.
— Я хочу провести три дня в Москве, — как-то бабулик слишком жестко напирает своим желанием, как гитлеровский танк, но такие на минах подрывались раз плюнуть.
— Давид, с другой стороны, не одна летит.
— Алена? — Давид обращает на меня внимание, прищуривает глаза. Господи, только не сдать себя с потрохами.
— Как ты решишь, милый, — кротко улыбаюсь, послушно смотря ему в глаза. Кажется, мой покорный вид Давида еще больше настораживает. — Я ведь знаю твою позицию, — выше подбородок, в голосе вызов.
