В пятницу вечером лица на соседние столики расступаются для более взрослого развлечения. Многие из них — мальчики с папиными кошельками, но мне нужно что-то посерьезнее. Столы переполнены взрослыми, готовыми насолить отцу в ближайшие дни.
— Шшш, тебе нельзя так подрываться, — укладываю Аленку обратно на подушку, перемещаясь к ней на кровать, все еще не отпуская ее руку.
— Ты придурок! Ты меня напугал! — ругается шепотом, сердито дыша. Склоняюсь к ее губам, тем самым, не дав ей возможность высказать все, что думает обо мне. Сжимает губы, упрямо пытается отвернуться, я обхватываю ее подбородок, усиливая напор. Через мгновение сдается, вздыхает, обхватывает руками мою шею, позволяя ощутить сладость ее рта. Как мне этого не хватало! Мне ее мало. Ничтожно мало.
— Хватить уже лобзаться! — упирается ладонями в грудь, отталкивает. Я пытаюсь вернуться к прерванному занятию, но Алена прикрывает мои губы ладонью. — Ты каким боком здесь оказался? У тебя самолет завтра!
— Одним место чувствовал, что пора домой!
— Это каким местом ты чувствовал? Тем, на котором сидишь, или тем, что между ног?
— Какая ты язвительная. Я только приехал, а уже какие-то наезды! Что за претензии, я не понял? Ок, — примирительно поднимаю руки перед грудью.
— Больно надо мне твое разрешение! Я мозг выношу обоснованно, а не просто так. Так чего примчался раньше времени? Париж наскучил? Или коллега все секреты свои выдала, что больше нечего предложить такому профессионалу?
— А смысл оставаться на последний день, когда там всего лишь фуршет, который мне не нужен. С точки зрения работы, все еще вчера завершилось. Сегодня тип выходной, подготовка к завтрашнему мероприятию.
— И ты не захотел остаться?
— Нет. Я жутко по тебе соскучился, — протягиваю руку, провожу по щеке пальцем, щелкаю по носу. — Тем более тут такие новости.
— Обычные новости. Рано или поздно все бы произошло.
— Почему ты мне не рассказала?
- О чем?
— О Хаде. О нашем ребенке, — впервые смотрю на ее плоский живот, прикрытый футболкой. Меня переполняет невероятный трепет. Там наш малыш растет, дышит. Алена прикрывает его в защитном жесте руками. — Ок, я, наверное, где-то перед тобой виноват.
— «Прости», — передразнивает, скрещивает руки на груди. — Я должна тут же кинуться тебе на шею со слезами радости и трепетания. Хрен с маслом. Лети обратно в Париж на фуршет, пожамкайся напоследок.
— С кем я должен пожамкаться? — наваливаюсь на ее ноги, ныряя руками под ее футболку, оглаживаю бока.
