В пятницу вечером лица на соседние столики расступаются для более взрослого развлечения. Многие из них — мальчики с папиными кошельками, но мне нужно что-то посерьезнее. Столы переполнены взрослыми, готовыми насолить отцу в ближайшие дни.
Мы сверлим друг друга ненавистными взглядами, атмосфера вокруг нас накаляется, то гляди, как рванет. Я сжимаю кулаки, подпиленные ноготки впиваются в ладонь. Никогда не думала, что способна ревновать, но сейчас одно только слово, жест, и я вцеплюсь в эту подколодную змею. Я чувствую себя кошкой, защищающей свою территорию.
— Прекратили обе! — как дрессировщик, приказывает Давид, мы поспешно отводим глаза друг от друга. — Ален, иди к матери, мы дома поговорим.
— Черта с два! — все во мне протестует, от мысли оставить этих двоих меня выворачивает.
— Прекрати ругаться.
— Это я еще по литературному, хотя знаешь, как хочется отборным матом!
— Нам с Миланой нужно поговорить, — давит взглядом, ломает мою волю, но я крепче сжимаю зубы, упрямо сижу на месте.
— Ты здесь лишняя, Алена. Не доходит? — что-то лопается во мне. Какую-то струну перетянули, и сейчас я слышу только ее звон. Хватаю со стола стакан с водой, выплескиваю содержимое в лицо Миланы, смывая высокомерное и презрительное выражение. Она визжит, я вскакиваю на ноги, резко отодвинув стул.
— Ты перешла все допустимые границы!
— А ты так легко позволяешь ей меня оскорблять!
— Я ничего еще никому не позволял! — на лице жесткое, незнакомое мне выражение, в голосе металл, в глазах льды. — Говорил же, будь выше всяких оскорблений, не опускайся ниже своего достоинства! А что в итоге? Устроила детский сад! Горшки не поделили?
— Тебя не поделили!
— Я не вещь, чтобы меня делить, во-первых.
— Езжай домой, — упрямство не самое лучшее качество, но я упряма, не слушаю доводы рассудка. В очередной раз выбрали не меня. В очередной раз меня просят подождать, позже со мной поговорят, потом разговор со мной не горит.
Облизываю губы, часто моргаю, дабы не расплакаться, стягиваю с себя пиджак Давида. Кидаю его наугад, но он успевает подхватить. Переживем. Не впервой.
Пячусь назад, смотря на мужчину неподвижным взглядом, он следует за мной."
"— Алена! — я отворачиваюсь, делаю несколько шагов, вновь хватает за локоть, поворачивает к себе. Упираюсь ладонями ему в грудь, накрывает своими теплыми губами мой рот.
