Автор
В глуши Ровну ночью в дождь скрывается серая «КИА». Словно тень среди заснеженных деревьев, водитель Гаврош преодолевает неприветную погоду и оставшийся от ливня мокрый асфальт. Встречные лица испытывают легкое недоумение, в то время как он остается неизвестным. А вокруг – убийства, таинственные знаки свидетельствуют о том, что некто ждет именно такого автомобиля в такую погоду....
– Никакого ружья, никакой трубы! Это они бесплатно мяса требовали, да Степана помяли малость…
– Это еще кто кого помял, – буркнул отец.
– Ладно, давайте про пожар объяснения писать, а то мне некогда лясы тачать, и так дел невпроворот, – и действительно по красным глазам и опухшим векам участкового было заметно, что праздники у него продолжаются. – Пусть хозяин расскажет, как было, а потом я и остальные объяснения под его рассказ подгоню!
Выслушав без интереса рассказ Степана Федоровича, Полупан подвел итог:
– Значит, сидели за столом, праздновали, выпивали, вдруг начался пожар, выбежали, начали тушить, но котух сгорел.
Отец почесал в затылке.
– Оно вроде так, а вроде и не так…
– А как? – Полупан снова вытаращил глаза.
– Да не знаю я, как правильно сказать…
– А не знаешь, тогда подписывай, – капитан положил перед свидетелем бланк, заполненный корявым почерком. – «С моих слов записано верно, мною прочитано…»
Степан Федорович пробежал текст глазами.
– Здесь же ничего нет про бутылку!
– Так и бутылки нет! – парировал участковый. – Если бы её протоколом осмотра места происшествия изъяли… А так…
– Ничего я тогда подписывать не буду! Раз с моих слов, вот и пишите, что говорю!
– Ладно, – недовольно согласился капитан. – Дописываю: «на пожарище была найдена разбитая бутылка из-под портвейна “Три семерки”, которая пахла бензином».
– Теперь так! – явно довольный одержанной победой, Степан Федорович расписался. Мать и Гаврош расписались под пустыми бланками.
Попрощавшись, участковый пошёл к выходу. В прихожей остановился, углядев торчащий из-за бочки ствол.
– Документы на оружие есть?
– Какие документы, Горыныч, то есть, Гаврилыч?! – залепетала Вера Петровна. – Ты же знаешь, это от отца моего осталось…
– Нет документов, значит, изымаю!
Капитан взял ружье, переломил, вынул и осмотрел патроны, поцокал языком.
– Заряженое! Кого поджидаете с картечью? Медведя? Так медведи у нас не водятся! – он шагнул за порог, унося ружье.
– Расписку хоть оставь, Гаврилыч! – попросил Степан Федорович.
– Расписки милиция не пишет. Если ты такой буквоед, могу протокол составить за незаконное хранение!
– Эхх… – вздохнул отец и безнадежно махнул рукой.
* * *"
"Вынужденно забитых обгорелых свиней возила на рынок Галина.
