Автор
В глуши Ровну ночью в дождь скрывается серая «КИА». Словно тень среди заснеженных деревьев, водитель Гаврош преодолевает неприветную погоду и оставшийся от ливня мокрый асфальт. Встречные лица испытывают легкое недоумение, в то время как он остается неизвестным. А вокруг – убийства, таинственные знаки свидетельствуют о том, что некто ждет именно такого автомобиля в такую погоду....
– Лучше подумай, кто действительно в этом виноват?
Степан Федорович обессиленно опустился на перевернутое ведро, зажал руки коленями, глядя перед собой невидящим взглядом.
– Да кто… Тут и думать нечего… Это они, рэкетиры хреновы! Сергей, в сельсовет сбегай, как откроются – пусть милицию вызывают. А нам надо срочно переколоть этих, пострадавших, пока еще живые. Да мясо продать быстро!
– Это ж какие убытки! – мать всхлипывала, вытирая слёзы передником. – Можем и с кредитом не расплатиться…
* * *Жар остывал долго, пройти на пожарище удалось лишь на следующий день.
Среди прочего мусора Гаврош заметил разбитую бутылку, которой здесь делать было нечего. Чтобы рассмотреть получше, поднял – на полусгоревшей этикетке сохранились две «семерки», в нос, перебивая запах пожарища, ударил резкий запах бензина.
– Бать! – позвал Сергей. – Посмотри! Никитос таким макаром хотел фермера в Заполянке подпалить… Только городские этой бутылкой им машину сожгли…
Отец глянул, выругался. Прикатил пустую тачку дядя Вова, тоже заинтересовался.
– Что там нашли?
– Вот, понюхай! – отец протянул осколок. Свояк понюхал, сплюнул.
– Спрячьте! Надо участковому показать!
– Горынычу? – скептически скривился отец.
– Ну как же? – пожал плечами дядя Вова. – Он же власть! Пусть следователя вызывает, пожарных…
– Эх, свояк, – проворчал отец. – На Бога надейся, а сам не плошай! Нам почти все поголовье спалили, а власть пока даже не почесалась. Могут ночью прийти и нас спалить, или перерезать, как мы свиней режем… Думаешь, тогда все забегают? Нет, я сам о семье позабочусь…
Вечером, после ужина, отец поставил ружьё за кадушку в прихожей.
– Я картечью зарядил, – пояснил Сергею.
Ночь прошла спокойно. А утром власть в лице участкового Полупана заявилась сама. Он вымыл в корыте сапоги, вытер ноги о тряпку у входа, снял шинель и расположился в горнице за столом.
– Может, чайку? – спросила Вера Петровна. – Да бутербродик с салом? Или колбаски?"
"– Некогда чаи распивать, работать надо, – покачал головой Горыныч. – Садитесь-ка все на диван, я по-быстрому приму объяснения и отвезу в отдел.
