Автор
В глуши Ровну ночью в дождь скрывается серая «КИА». Словно тень среди заснеженных деревьев, водитель Гаврош преодолевает неприветную погоду и оставшийся от ливня мокрый асфальт. Встречные лица испытывают легкое недоумение, в то время как он остается неизвестным. А вокруг – убийства, таинственные знаки свидетельствуют о том, что некто ждет именно такого автомобиля в такую погоду....
Бил он сильно, причем независимо от пола воспитуемого, в результате даже пропитые мозги «гостей» смогли правильно взвесить притягательность халявной жратвы и риск потерять здоровье: последний явно перевешивал.
Но хотя Гаврош отвадил собутыльников, бросить самогон мать уже не могла и выпивала теперь в одиночестве. Обострились болезни: дрожали руки, подкашивались ноги, она падала и почти перестала выходить из дома. Гаврошу приходилось самому ухаживать за немногими оставшимися после трех лет такой жизни свиньями, делать всю остальную домашнюю работу.
Однажды, когда Гаврош работал во дворе, Галина Петровна завела с ним непонятный сначала разговор.
– Бедный мальчик! – посочувствовала она. – Тяжело тебе приходится…
– Нормально, – проворчал тот.
– Где же нормально?! Я же вижу, как ты корячишься… Только напрасно стараешься, пропьёт Вера всё. И хозяйство, и дом… Она у меня требует, чтобы самогон приносила, иначе грозит удавиться… И у соседей… Уйдёшь в армию, а вернёшься – ничего уже не останется.
– У меня отсрочка как у единственного кормильца. Мамке же инвалидность дали.
– Служить-то все равно надо! И вообще – жить на что? На мамкину пенсию? Сколько у тебя, два подсвинка осталось? Заколешь их, а дальше что?
– Буду по району забойщиком ездить…
– Не смеши меня! По району он ездить будет… В каждом селе есть забойщик…
– Не пойму я, тёть Галь, к чему ты клонишь…
– Чего ж тут непонятного? Уговори мать, чтоб на меня всё переписала.
Гаврош поставил на землю ведро с водой и внимательно посмотрел на тётку.
– Знаешь, тёть Галь, я подумаю…
– Думай, Сереженька, думай. Я ведь вам добра хочу…"
"Она развернулась и вперевалку, как утка, пошла к калитке.
