Автор
В краях Чёрного моря, где море чернеет на фоне темной ночи, Дамир открывает новое лицо жизни. Крутой ветер с моря душит и проникает до самой души, а буйные волны создают живописную картину природы. Это описание насыщенной эмоциями и полной природной силы Горькой полыни моей памяти, где каждый штрих рисует непредсказуемость и магию этих мест....
– Возьми, в чём не сваришься, – он рванул створку шкафа и уставился на Элю. Та обогнула Дамира, испепеляя васильковыми всполохами, встала на цыпочки, в поисках того, в чём не сварится, следом нагнулась, прогибая поясницу, выставляя напоказ упругие ягодицы. Шайтан!"
"Горечь проникала в лёгкие, разгоняла кровь до неимоверных скоростей, закручивалась в ураган, заставляя слышать удары собственного сердца, а руки – подрагивать от жгучего желания прикоснуться к женскому телу.
– Вон! – Эля показала рукой на верхнюю полку, где якобы лежала вожделенная одежда.
– Доставай, – конечно, он приподнял Элю, хотя правильней было поставить лестницу-стремянку, специально задвинутую в угол для такого случая.
Через секунду Эля ладонями упиралась в зеркальную поверхность двери, а Дамир проводил рукой по её телу, поочерёдно под кружевом бюстгальтера и по внутренней поверхности бедра, там, где кожа наиболее нежная, тонкая, манящая, словно ощущая пальцами ряд бесстыжих родинок, убегающих под край белья.
– Ты издеваешься? – фыркнула Эля после нескольких минут неспешных, нарочито медленных движений.
– Нет, – а чего она ожидала? Шире раздвинул коленом женские ноги, погрузил палец, продолжая другим поглаживать чувствительное местечко, так, чтобы никакой разрядки. Не сейчас. – Разве это похоже на издевательство? – он знал, что необходимо поглаживать левее. Знал, деликатного проникновения ей сейчас мало. Знал, что ей требуется прямо сейчас.
– Ты издеваешься! – она всё же вывернулась, крутанула бёдрами и упёрлась попой в эрекцию, тут же начав двигаться. Кто над кем издевается, хотел бы он знать. По всему выходило – издевались над ним. Сдерживаться становилось физически невыносимо.
