Автор
В отеле уже начинали звонить за ужином, а в коридорах плавала густая кола ночной суеты: люди торопились домой, кто-то ждал встречных, и все это в тусклых тонах ночного городка. Однако среди этой повседневной спешки блистала атмосфера чего-то особенного — необычайно мрачная и напряженная. Это место стало для главного героя точкой отсчета, где все началось....
У двери квартиры постояла, попыталась справиться с волнением, выдохнула и наконец позвонила.
Мать тут же открыла дверь и выкрикнула в квартиру:
– Отец! Кирочка наша!
Кире опять показалось, что она попала не туда, не к своим – такого не может же быть!
Мать обнимала ее, вглядывалась в ее лицо, гладила по голове и причитала. Было такое ощущение, что встретились они спустя долгие годы разлуки – будто Кирина эмиграция давно состоялась и вот наконец пришло время долгожданной встречи.
Отец молчал и на дочь не смотрел, но и в его глазах осуждения не было.
Это был лучший, самый трогательный день в их семье за последние лет десять. И, конечно, самый несчастливый.
Мать хлопотала на кухне, причитая и охая, что нет воскресного обеда: «Ты же не предупредила нас, Кирочка!» Да и никакого другого обеда не было, что для матери было невозможно. «Без супа и компота нет семьи», – всегда говорила она. Но, Кира заметила, холодильник был пуст, чашки после завтрака не помыты, да и после ужина, кажется, тоже – грязная посуда была навалена в переполненной мойке.
Мать очень сдала за это время, хотя прошло-то всего ничего. А как будет дальше, после ее отъезда?
Кира страдала. Первая радость и облегчение от перемирия отошли – как не было. И она разглядела лица родителей – одутловатое и болезненное отца, серое, с темными подглазьями матери.
Мать чистила вялую, проросшую картошку и, порезав палец, громко расплакалась."
"Кира поняла, что отвыкла от них.
