Автор
Сборник рассказов о жизни, в которых каждый найдет что-то близкое своему сердцу. Истории Метлицкой примиряют с несовершенством мира, учат видеть красоту в переменах судьбы и верить в лучшее, ведь горе и радость сменяют друг друга, как полосы на зебре.
Раздел Chitat.online для книги «Горький шоколад» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Сборник рассказов о жизни, в которых каждый найдет что-то близкое своему сердцу. Истории Метлицкой примиряют с несовершенством мира, учат видеть красоту в переменах судьбы и верить в лучшее, ведь горе и радость сменяют друг друга, как полосы на зебре.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Сборник рассказов о жизни, в которых каждый найдет что-то близкое своему сердцу. Истории Метлицкой примиряют с несовершенством мира, учат видеть красоту в переменах судьбы и верить в лучшее, ведь горе и радость сменяют друг друга, как полосы на зебре.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Электричка эта, кратовская, дорога, знакомая до каждой мелочи, каждого деревца, каждой урны. Дорога слез и тоски».
Ей всегда казалось, что она не очень любила своих родителей. Точнее, спокойно без них обходилась. Ей было вполне достаточно редких, раз в месяц, коротких и скупых встреч – повидались, и ладно. Она не ждала от них помощи – никогда и никакой – и не прибегала в родительский дом, когда ей было невыносимо плохо. И в голову бы это ей не пришло! Она никогда не рассказывала им о своих проблемах, уверенная, что так им будет спокойнее. Нет, вспомнила: что-то произошло на работе, какой-то конфликт с начальством, и она очень переживала. Приехав к родителям, неожиданно для себя начала подробно, в лицах, рассказывать об этом. Держаться не было сил – разревелась. И вдруг увидела, поняла, что им это точно неинтересно – отец продолжал листать «Советский спорт», иногда повторяя свое вечное «угу». А мать лепила пельмени. И вдруг, посреди Кириного рассказа, подняла глаза и сказала:
– Ой, Костя! А свинина-то постная! Может, сальца добавить?
Кира поперхнулась от возмущения и обиды, схватила пальто и выскочила на улицу. Как было жалко себя! Окна квартиры выходили во двор, аккурат на ту скамейку, где плакала обиженная Кира. Наверняка мать подходила к окну – она любила поглазеть во двор: кто как поставил машину, кто из соседок судачит на лавочке. Кира просидела на той скамейке около часа. Подняла глаза на окна родительской квартиры – мать отпрянула от окна. Она поднялась и пошла на станцию. С откровениями было покончено – теперь навсегда."
"Трудно было с этим смириться – принять то, что она, по сути, им тоже не очень нужна. Обидно? Обидно. Может, дело в том, что она рано ушла из дома? Какая разница? Но вот сейчас, в эти дни, когда до отъезда оставались считаные месяцы, почему-то особенно болела душа.
А дома удивила Мишкина реакция – так удивила, что она смешалась.
– Раскошелились старички? Ух ты! И их пробило! Ну, Кирка! Гуляем!
Кира ничего не ответила. Было обидно – и юморок его дурацкий, и эта неприкрытая радость. И это «раскошелились старички».
Не удержалась, выдала:
– А они тебе чем-то обязаны, Миша?
Он ничего не понял.
– Мне – нет. А вот тебе… Ты же единственная дочь.
– А приличная единственная дочь не бросает своих, как ты изволил выразиться, «старичков» – приличная и единственная дочь живет возле них и заботится о них!
Сказано это было, естественно, с вызовом, и Мишка снова удивился:
– Что-то я не заметил, что ты стремилась жить возле них. Извини.
Конечно, Кира обиделась. Но назавтра хлопоты закрутили. Мишку она, конечно, оправдала – мужики, что с них взять. Лепят первое, что придет в голову. А по, сути-то, прав.
