В утренних суматохах одно привычное место остается неизменным: дочь Полька и ее непрекращающийся жизненный ритм. Но чем больше вы замечаете в жизни свою маленькую подругу, тем труднее становится держаться на расстоянии. Надоело мирно сидеть дома и ждать свадьбы через два месяца — вот что ужасно надоело ей. Квартира, машина — все кажется неуместным в этот момент. Как выход из этого тупика?...
Кстати, ты нас познакомь, я посмотрю на него. Может, он нам и не подойдет.
— Нам?
— Конечно, нам. Мы же все-таки семья. Ты не расстраивайся, Буська. Поревнует и перестанет. Мы будем на Мертвом море. Сфотографируешься там во всех видах и предъявишь жениху. Он сразу уймется.
— Вот с этой прической?
— Ну и что? А ты разве не имеешь права изменить прическу?
— Имею, наверное. Но не в этом случае.
— Почему?
— По кочану! Внезапно уезжаю лечиться и делаю себе такую экстравагантную голову?
— Да брось, если он нормальный мужик, ему понравится! Тебе так идет!
— Видишь ли, кузенчик, ему ужасно нравилась моя гладкая голова.
— Просто он тебя такой еще не видел. Мне, например, ты раньше тоже нравилась, но теперь нравишься в сто раз больше. И Гордиенко, кстати, тоже. Так что не дрейфь. А если не получится… Ему же хуже. А ты и без него обойдешься прекраснейшим образом. Ты что, так безумно его любишь?
— Откуда я знаю?
— Ну вот видишь!
— Ты не понимаешь, у него полный контакт с Полиной. А это очень ценно.
— Но замуж-то за него ты собираешься, а не Полина.
— Отвяжись от меня. Ты, может, мне всю жизнь поломал!
— Дура ты, Буська. Я подарил тебе кусочек другой жизни. А выбор за тобой!
И он обратился с чем-то к Барышевой.
* * *После спектакля хамсин окончательно сломался, было свежо и приятно. И мы решили всей компанией пойти ужинать в кафе «Лондон», что на набережной. Было весело, мило, Венька и Демин травили байки, и делали это на редкость талантливо и артистично.
— Бронислава, у вас завелся персональный поклонник!
— Да? И кто?
— Я говорю вам это по секрету! Он вас увидал в Ашдоде и теперь бывает на каждом спектакле!
— О! Я польщена! И кто он такой?
— Фигура неромантическая.
— Тогда к чертям его!
— Ну вряд ли вы его пошлете к чертям, когда он объявится. Я говорю вам это под большим секретом, даже Вениамин ничего не знает.
— Оскар! Я вас не понимаю!
— Видите ли, ему еще не все ясно, но у него уже есть кое-какие намерения…
— Гнусные?
— Отнюдь! Хотя кто его знает…
— Оскар, бросьте эту таинственность.
