В утренних суматохах одно привычное место остается неизменным: дочь Полька и ее непрекращающийся жизненный ритм. Но чем больше вы замечаете в жизни свою маленькую подругу, тем труднее становится держаться на расстоянии. Надоело мирно сидеть дома и ждать свадьбы через два месяца — вот что ужасно надоело ей. Квартира, машина — все кажется неуместным в этот момент. Как выход из этого тупика?...
— Совсем на тебя не похожа!
Но тут к нему бросился молодой человек, видимо сын, и нас разметало толпой.
— Мам, он клевый! Слушай, а Веня-то где?
— Он прилетит послезавтра. У него там еще дела.
— Броня, у тебя вид усталый, — заметил Женя.
— Всю ночь не спала. Из гостиницы в три часа выехали, да еще в аэропорту нас шмонали безбожно. Но, Полька, мы с тобой через годик обязательно поедем в Израиль — просто как туристы, без всяких гастролей. Это фантастическая страна! И каждый интеллигентный человек должен ее увидеть.
— Ты это про меня? — удивилась Полька.
— Да нет, скорее про себя. Я мало что видела, да и то…
— Ой, мам, лучше мы с Женей втроем поедем.
Похоже, тут без меня меня женили. Я понимала, что еще предстоит объяснение с Женей. И мне было от этого тоскливо.
Едва мы сели в машину, Полина потребовала:
— Ну рассказывай!
— Что?
— Все! Как ты вышла первый раз на сцену, как играла, все! Как тебе хлопали. Цветы дарили?
— Дарили!
— Много?
— По разному.
— Ой, мам, а войну вы видели?
— Нет.
— А девушек с автоматами?
— Сколько угодно.
— Мам, а…
— Погоди, скажи лучше, как у тебя-то дела?
— Нормально. Двоек нет.
— А дед с Симочкой как?
— Нормально. Я ему не проболталась.
— И на том спасибо.
— Броня, — подал голос Женя, — не надо ее ругать. Просто она мне доверилась, а я из ревности доверия не оправдал. И еще раз прошу меня простить.
— Мам, ты прости Женю, ну пожалуйста!
— Так и быть, прощаю.
Это уже сродни неизбежности.
— Мам, а ты в кибуце была?
— Только обедала в ресторанчике от какого-то кибуца на Галилейском море.
— Ой, а что ты там ела?
— Рыбу святого Петра. Только что выловленную.
— Вкусно?
— Ничего особенного.
— Фаршированная рыба была?
— Да нет, просто жареная. Отстань, Полина, у меня голова болит.
Когда я наконец вошла в свою квартиру, мне вдруг стало спокойно. А вся эта история с гастролями, с любовью к Андрею и со страстями вокруг Венчика, показалась мне чем-то уже далеким.
А Полина оказалась на редкость деликатной. Не требовала с меня подарков, понимая, что Жене я на сей раз ничего не привезла. И он тоже проявлял деликатность.
