Дарина открывает глаза и увидев предсказуемое величие особняка, её дыхание становится ещё более тихим. Усадьба окружена высокими коваными решётками с вооружённой охраной на въезде – настоящей крепости среди деревьев и белого кирпича. Внутри ждут её темные коридоры, где начинается новая жизнь горничной для тирана....
Мы спали вместе абсолютно голые. Пару часов я не могла уснуть – переполняли эмоции. Его сильная рука прижимала меня к себе, а горячее дыхание щекотало шею. Я пыталась поговорить уже с более вменяемой версией Демьяна и объяснить ситуацию с Савелием. Но Демьян запретил мне говорить и велел спать. А сейчас его нет рядом.
Приподнимаюсь, осматриваюсь. Его вчерашняя одежда – в кресле, а на тумбе, с моей стороны, черный жемчуг.
Ой, мамочки, закрываю лицо одеялом. Я теперь не смогу носить этот жемчуг, не краснея. Тело помнит каждое прикосновение и вероломное вторжение.
Убираю одеяло от лица, когда дверь моей спальни открывается. Входит Демьян. Уже собранный и свежий. Тёмно-серый костюм, белая рубашка, парфюм. Вдыхаю глубже - так пахнет мой первый мужчина. Шикарно. Рассматриваю мужчину, не стесняясь. Он привлекательный, сильный харизматичный. Ему идут даже мимические морщинки в уголках глаз и между бровей. А черные пронзительные глаза придают строгости и высокомерия. Он…
Боже, похоже, я влюбилась.
– Доброе утро, – кивает он мне, поправляя манжеты рубашки. Тоже обращает внимание на жемчуг на тумбе, задерживая на нем взгляд. И мне снова хочется спрятаться под одеяло.
– Доброе, – удерживаю одеяло на груди. Демьян обходит кровать и садится рядом со мной. Подается ко мне ближе, упираясь рукой в матрас.
– Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо, – облизываю губы.
– Ты вчера что-то хотела мне объяснить? – вздёргивает свою густую бровь. Во мне вдруг просыпается ласковая кошка. Хочется прижаться к этому мужчине и ластиться, водить носом по его шее, глубоко вдыхая любимый запах.
– Да. Савелий сам подсел ко мне, мы говорили ни о чем, я собиралась уйти. Для приличия предложила ему морс и нечаянно разлила его.
– Зачем ты оправдываешься, если не чувствуешь вины?
– Ты злился, я хотела объяснить.
– Я верю тебе, Дарина. Ты же откровенна со мной?
– Да.
– Надеюсь, и дальше будешь верна мне и откровенна. – Хмурюсь, не понимая намеков. – Что именно говорил Савелий? – не понимаю, к чему эти подозрения в его голосе.
– Говорил, что мы можем остаться друзьями. Спрашивал, как у меня дела.
– И все? – берет меня за подбородок, вынуждая смотреть в глаза.
– Все.
– Хорошо, – поглаживает большим пальцем мои губы. – Запомни, Дарина, Савелий тебе не друг. Он обслуживающий персонал и должен держать дистанцию. Я понятно выражаюсь?
– С Василисой тоже не общаться? – голос срывается, дергаю головой, пытаясь вырваться из захвата. Мне становится до слез обидно.
