В день, когда были занятия по психокинезу, нельзя было ничего есть. Перед самим занятием нужно было обязательно помедитировать двадцать минут. А потом — час сидеть в душном помещении и пытаться поднять бусинку силой мысли.
Попробуй думать о бусинке, когда хочется есть!
В такие моменты я жуть, как завидовала детям из обычных школ, у которых был низкий уровень эо. В конце концов, я с горем пополам овладела основами психокинеза, и даже обходилась без ТПТ-передатчика[1], но после школы так и не пользовалась эо.
Мама сокрушалась, говорила, что эдак я никогда не найду хорошего жениха, папа тоже расстраивался. А потом… неважно, что было потом. Я забыла о том, что являюсь психокинетиком.
Вчера пришлось вспомнить. А хорошо я приложила владетеля! И получилось у меня это безо всяких медитаций и подготовки — раз, и сила вышла, легко и эффектно. Может, не так уж я бездарна в психокинезе?
Я сконцентрировалась и закрыла глаза. Попробую сделать что-то простенькое.
Мысленным взором я медленно ощупала полянку, домик, снегоходы. Подумала о шишках на соснах.
Спущу-ка одну.
Я жмурилась и ждала, ждала и жмурилась. А когда открыла глаза, шишки передо мной не лежало. Ладно, управлять предметом с закрытыми глазами — это не так уж просто. Я посмотрела вверх, выбрала одну шишку на сосне.
Падай!
Ну же!
Шишка упала, но другая, с нижней ветки. И, скорее всего, не от моих мысленных потуг. Я выбрала другую шишку и попробовала еще.
Ничего не вышло, только пальцы еще больше заболели.
И так всегда: когда не нужно, эо хлещет через край, а когда нужно — и капельки силы не выйдет. Никогда у меня не получалось управлять эо, и начинать не стоит.
Когда вернулись мужчины, я как раз смирялась с этой мыслью. Владетель и Ветров о чем-то спорили, передавая друг другу кубы в чехлах, провожатые благоговейно молчали. Видимо, стали свидетелями чего-то необычного.
— Горничная! — альбинос так резко перешел от центаврианского к русскому, что я подскочила. — Нам нужна еда.
Я подошла к сумке-переноске.
— Где вы желаете отобедать, светлейший? В домике? Я подготовлю все, и позову вас.
— Мы очень голодны, — глаза центаврианина и впрямь голодно, опасно блеснули, — так что просто разогрей еду здесь.
Обойдемся без вилок и салфеток.
— Разогреть? Но я ничего для этого не взяла.
— Мыслью разогрей.
