Девяносто процентов населения Энгора никогда не покидали планету. Ваша вселенная сужена до одной-единственной планеты, а это ограничивает…
— Аркадий, что ты такой серьезный? — перебила я. — Погодка прекрасная, вон как Эн[1] светит — а ты бубнишь чего-то там, бубнишь! Не надоело?
— Тебя могут казнить, Регина. И тебя казнят, если поведение не изменишь.
— И что? Если подумать, быть казненной — это какое-никакое, а достижение. Не всякой девке выпадает такая интересная доля.
Посчитав разговор законченным, я отошла и поглядела на владетеля со спины.
Теперь хотя бы понятно, отчего он не таскает за собой охрану — она ему попросту не нужна. Разве что для прикрытия, иллюзии того, что он уязвим. А так, если ориентироваться по ауре, получается, что наш владетель практически бессмертный.
Но для столь мощной ауры энергетика у него нехорошая.
Интересное несоответствие.
Кстати, об несоответствиях. Что творится с моим эо? Рядом с владетелем мои силы пробуждаются чуть ли сами собой.
Наверное, это вызвано сходством владетеля с тем, который исковеркал мне жизнь.
Пока я думала об энергиях, Ветров подошел к альбиносу и заговорил. Судя по тому, как они оба были спокойны, о недавней размолвке уже забыли. Мужики поднесли им коробку. Ветров засуетился над ней, с большими предосторожностями вытащил из нее сверкающий небольшой куб в прозрачном чехле.
— Теплый.
— А должен быть горячим, — заметил владетель. — Активность то спадает, то возрастает — воздействие неравномерно.
— По расчетам коэффициент эо-активности.
Я перестала прислушиваться — все равно ничего не понимаю в заковыристых терминах. Тем более, далее разговор мужчины стали продолжать на трескучем центаврианском, и я совсем заскучала. Пока они проверили все коробки, затащили что-то в домик, наболтались на своем учено-непонятном, прошло немало времени. Я развлекалась тем, что ходила туда-сюда и напевала под нос.
— Горничная, — окликнул меня альбинос. Я подошла к владетелю. — Мы идем в зону. Ты останешься здесь, присмотришь за снегоходами.
— Да, светлейший. Благодарю вас.
— За что?
— Вы не заставили меня идти в зону.
— Слишком грубо, горничная. Подхалимство должно быть изящным и незаметным.
— Мы люди простые, светлейший. Как умеем, так и подлизываемся.
— Посмотрим, сохранится ли твое настроение до вечера, — протянул альбинос и пошел по снегу в лес, умудряясь не проваливаться. Мужики пошли за ним, производя много шума и переваливаясь, как медведи.
