— Тихо, скрытно? Или открыто, горячо, ярко?
— Не знаю, светлейший, не пробовала.
— Пробовала. Ненависть оставила на твоей ауре заметный след.
Очень велико было искушение высказать ему, что моя ненависть — не его дело, но я промолчала. Нет, над таким не поиздеваешься. Это не обычный мужик, а нечто гибридное между пересмешником и высокомерным центом. Я сдалась: черт с ним, просто буду делать, что скажет. Чем меньше буду реагировать, тем скорее ему наскучит издеваться надо мной.
— Ты недовольна, — отметил альбинос.
— Я вижу в твоих глазах зарождающийся бунт. Что будешь делать горничная?
Проглотишь возмущение, или накажешь зарвавшегося владетеля? Как в таком случае поступают гордые энгорцы?
Поддевка меня не задела, я осталась спокойна. Но почему-то поддевка задела Ветрова. Он встал между нами и высказал жестко:
— Что с тобой происходит, Малейв? В кого ты играешь? К чему все это?
— Мы разговариваем, Ветров, — невозмутимо проговорил владетель. — Всего-то. Не понимаю, что тебя так задевает.
— Это не разговор. Это провокация.
Ветров и Малейв начали молчаливый диалог. Я смотрела то на одного, то на другого мужчину, желая понять, из-за меня ли они вздорят, или их неприязнь друг к другу не связана с Дарном и мной в частности.
Желание понять их пробудило мои эо-потоки, они раскрылись, и в следующее мгновение я увидела ауры мужчин. У Ветрова — самая обыкновенная аура здорового рассерженного мужчины, а вот у альбиноса…
Он был весь окутан сине-фиолетовым сиянием. Чистым, ровным, здоровым.
Ни одного слабого места, ни одного пятнышка.
Как же так? Он же вчера пил, злился, был не в себе …Так почему аура у него, как у лирианца на пике возможностей?
Мое удивление стало возмущенным. Мерзавец неуязвим!
Глава 5
Мы поехали по тому же маршруту, что и тогда, когда меня вывозили из зоны. При свете дня лес радовал взгляд — там, куда ложился свет, сверкал снег, сосновые ветви тоже были заснежены. Зима на исходе, но пока что все вокруг в ее морозной власти. Я смотрела по сторонам и размышляла об альбиносе.
Когда я только узнала, что Дарном отныне владеет центаврианин, я не сильно удивилась. И когда был дан приказ снести дома близ заповедных земель, не расстроилась. Снесенный дом — это компенсация, а компенсация — это хорошо. Я и не думала о том, как изменится наша жизнь с приходом чужака. Местные бунтовали и исходили пеной, требуя у Элайзы соблюдения традиций. Собирались в Ферисголде, устраивали демонстрации. А я не ходила.
